Дочь реки

Шагнула навстречу и обхватила его запястья озябшими, ещё не согревшимися пальцами. Приподняла – и Рарог объял ладонями её талию. Поднялся вверх по животу, чуть надавил на манящие бусины под цатрой большими пальцами. Погладил медленно по кругу – и Сения глаза прикрыла, сжимая его руки сильнее. Горячее становилась её кожа, жар растекался по лицу бледному, окрашивая щёки лихорадочным румянцем. Голову кружило ещё, и лихое чувство закипало по всему телу – безнаказанности.

Раньше он упивался им часто, как только начинал лихую жизнь находника в ватаге Тихобоя.

Злой, обиженный пренебрежением княжьих людей и решением отца прогнать его из рода. Тогда всё казалось по плечу. Возьми, что хочешь – река, да лес густой по берегам укроют надёжно. А от такого не сбежишь. Женщина и похожа порой на ларь с добром – только не знаешь, что в нём сокрыто. То ли золото, то ли куча тряпок бесполезных. Но её не отбросишь, как вещь. Особенно такую. Тонкую, но сильную, словно вырезанную из кости. Жену князя. Хоть и младшую.

Сения развязала его пояс, бросила на понёву, провела ладонями вдоль рук Рарога от от запястий до локтей, задирая рукава рубахи. Мягко очертила рисунки на коже. И прикосновения её были такими приятными, ласковыми даже, как будто знала она его не день, а очень давно.

– А что это за знаки? – спросила.

– Обережные, – соврал он. – От водяного.

И чтоб отвлечь меньшицу, притянул её к себе и поцеловал в прохладные губы. Она запрокинула голову доверчиво, позволяя провести ладонью вдоль изгиба её тонкой шеи.

Рарог спустил с одного плеча рубаху, очертил кончиками пальцев гладкую округлость. Зачем это ему? Ведь он понял сразу, как вошёл, что это не Гроза. Да и раньше должен был понять, что дочка воеводы не станет увлекать его за собой. Слишком колючая, слишком надменная – как будто нарочно.

Как он вообще тут оказался? Теперь путь до горницы вспоминался и вовсе плохо.

Но хмель всё бил в голову, заставляя тело раскаляться от желания. Откроешь глаза – пред ними Сения: молодая совсем и красивая женщина – но не та.

Да неважно уже. Вместе они, медленно переступая, дошли до лавки, пышно устланной: в такую завалиться бы на денёк другой – сны в ней наверняка все, как один, приятные.

– Давай же, – зашептала Сения, отрываясь от губ Рарога.

Провела по ним языком и оттолкнула его слегка. А сама коленями на лавку опустилась, повернувшись спиной. Подхватила подол, подняла, оголяя бёдра – а другой рукой в стену упёрлась.