Дочь реки

Что будет теперь? Владивой поддел её пальцами за подбородок, вскидывая, обводя лицо тяжёлым взглядом.

– Иди к себе, – только и бросил.

Отпустил, оставив на коже остатки прикосновения – и быстро ушёл.

Гроза и хотела за ним пойти, помочь ещё хоть чем-то, но не стала. Кмети теперь лучше справятся, а девицы подскажут, что смогут. Она слышала, сидя в своей горнице у закрытого волоком окна – хотела отодвинуть, да забыла – как вернулись челядинки из леса. И голоса их понеслись между беревенчатых стен, встревоженные, словно стайка птиц.

Стало быть, ещё не нашли…

Как же так случилось? Неужто сам леший решил вдруг княжну в свои чертоги завести и погубить? Только зачем? Ведь всегда ему требы оставляли, прежде чем в лес войти. Никогда не обижали добрым словом и кашей с маслом. Зачем ему теперь было буйствовать? Ну не от песен же девичьих, которые призваны были духов лесных, недобрых отогнать, он разозлился?

Гроза медленно расчесала встрёпанные под платком пряди. Бездумно заплела косу, всё размышляя о том, как же теперь Беляну найти? Чей-то голос прозвучал от двери: она не сразу встрепенулась.

Подошёл отрок, русоволосый Войко, и тронул её за плечо.

– Пойди к князю. Сказал, видеть хочет.

И как-то нерадостно это прозвучало. Даже обиженно, как будто перед тем, как мальчишку сюда отправить, Владивой и на нём злость сорвал. И хотел отрок Грозу проводить, а она отмахнулась. Не слепая ведь – дойдёт.

В хоромине княжеской оказалась ещё и Драгица.

И по глазам её красным, припухшим, явственно можно было понять, что она только что плакала. И до сих пор из горла её доносилось тихое поскуливание, словно она всё пыталась оправдаться перед Владивоем, а никак не могла.

– Иди, – бросил ей князь, и она медленно пошла к двери, едва подняв взгляд на Грозу, что топталась у порога.

Темновато было внутри, как будто Владивой не хотел слишком яркого света, воздуха свежего со двора: волоки закрыты. И оттого в хоромине его ворочался вяло пряный запах лучин, дерева и сбитня, что в кувшине на столе стоял.

И особый запах Владивоя – тоже. Его кожи, разогретой гневом, его одежды из дорогого тонкого льна или цатры. Бывало, ходила сюда Гроза, не решаясь воспротивиться велению князя, а после лежала ещё долго на его лавке, разглаживая ладонью смятую простынь и вдыхая запах трав, что ещё остался на тканине после стирки умелыми руками челядинок, которые для владыки старались сильно.