Невольница дракона

Ни разу ей не довелось станцевать его даже ради некого ритуала – и потому это казалось просто формальностью, развлечением от скуки и одним пунктом в некоем списке дел, которые должно исполнить вместилище.

Сейчас же все оборачивалось иной стороной.

Под непрекращающееся бурчание дуэньи они всё же дошли до комнаты.

– Раздобудьте мне семь лёгких вуалей, чтобы накрыться ими, – обратилась Иалина к мадам, как только за той закрылась дверь. – И… И больше ничего, наверное.

Дуэнья посмотрела на неё, как на безумную.

– Подождите. Немарр просто расстроен очередной ссорой с Теорой, – заговорила она ласково. – Через час он остынет, и я поговорю с ним. Наверняка он отступится от такой вздорной затеи!

– Не отступится.

Иалина взялась за шнуровку корсажа и принялась распускать её. Мадам подошла и остановила её руки. Заглянула в лицо, показалось, участливо.

– Вы оказались в непростой ситуации, дорогая. Но не нужно потакать ему во всём! Иначе он вас раз- рушит.

– Как? Как, скажите, я могу отказать? – Иалина прижала ладонь к губам, понимая, что воскликнула слишком громко.

Добавила уже спокойнее: – Просто принесите вуали. Надеюсь, несколько отрезов шифона найдётся в этом огромном доме?

Дуэнья вздохнула и вышла. Тут же прибежала Авия, застав Иалину за неловкими попытками справиться с собственным платьем. Она не стала задавать лишних вопросов, хоть на лице её так и светилось любопытство. Но, видно, мадам Арлинду служанки всё же побаивались. Она просто помогла раздеться, оставив в одной нижней сорочке, и распустить причёску, отчего голова стала как будто бы легче.

Авия взялась было за застёжку сапфирового ожерелья, подаренного Немарром накануне, но Иалина остановила её:

– Не снимай. Пусть остаётся. Можешь идти.

Служанка поклонилась и спешно вышла.

Иалина замерла у зеркала, водя пальцами по узорам украшения, роскошного и в то же время изящного. Лармесы. Слёзы дриад – так называли драконы эти насыщенно синие камни. И говорят, дриады теперь все погибли в лесах, что когда-то принадлежали двоедушным.

Возможно, они и правда плакали, когда поняли, что род их так или иначе угаснет.

Громко стуча каблучками, вернулась мадам, злая и даже немного встрёпанная. Она прижимала к груди ворох разноцветных тканей – как раз подходящих для семи стихий. Женщина раздражённо бросила их на постель, окинула подопечную негодующим взглядом и тихо фыркнула. Как будто в очередной раз укорила за податливость.