Пламя моей души

Вновь оскудевшее светило лениво скользило лучами по крышам и брёвнами, по пыльной полосе большака. Стелилась волнами короткая трава по сторонам, обрамляя покрытые нежной зеленью молодых всходов нивы.

– Что ты, княжна, думала тут избу кособокую увидеть? Вместо города-то? – колкая насмешка в голосе Чаяна выдернула Елицу из любования грозным видом Остёрска.

Она повернулась к нему слегка, посмотрела искоса. Княжич улыбался сдержанно, а как встретились они взглядами, так и вовсе засиял, что ковш латунный, начищенный.

– Нет, не избу. Пару изб хотя бы.

Княжич покачал головой, тихо засмеявшись, оглянулся на брата, что чуть позади него ехал.

– Слыхал? – окликнул его. – Пару изб. Ладно хоть так.

Младший только фыркнул, на Елицу и не посмотрев даже. Скоро застучали копыта по толстым брёвнам моста, посыпался мелкий мусор в ров. Подле него торговали здесь не так бурно, как в Велеборске или даже Лосиче, но и тут торговцы норовили едва не за подол схватить, чтобы на их товар внимание обратили.

Нависли ворота над головой, а с них смотрел вниз, на всех гостей – с добрыми, злыми ли помыслами – белёсый череп тура. Совсем как дома. Проезд через стену был устроен в Остёрске хитро: не одни ворота здесь были, а двое, с внешней стороны толстенной стены и с внутренней. То для неприятеля, кто посмеет на город напасть, очень неприятной неожиданностью может оказаться. Прорвёшься в одни – и зажмут в нешироком проходе – перестреляют даже малым числом защитников, пока толчёшься и пытаешься дальше проскочить. Похоже, много заковык хранил в себе древний Остёрск – знать бы, какие из них самые опасные.

Посадские явно радовались возвращению братьев-наследников. Приостанавливались на улице – пропустить и посмотреть на них, задрав головы – приветствовали выкриками. Девушки махали руками то ли Светоярычам, то ли воинами их, что позади ехали. А как замечали люди Елицу, так и вовсе гомонить принимались без умолку да и откровенно громко вопросом задавались: зачем она приехала? Уж не в жёны ли кому из княжичей? От их внимания и любопытства чесаться хотелось, будто в кошму её нагой завернули.

Она старалась ни на ком взгляда не останавливать – только озиралась. И тут ожидания, отравленные неведомо как поселившимся в голове предубеждением, её обманули: улицы Остёрска были широкими, много новых изб было остроено ближе к стенам, где ещё оставалось свободное для них место. Теснились справные овины, житницы и бани позади домов.