Пламя моей души

Но я не о том хочу от тебя услышать. Не об ошибках наших родичей, за которые нам выпало расплачиваться. Услышать хочу, согласишься ли моей женой стать? Как скину я проклятие. Как сватовство вновь станешь принимать.

Он осторожно коснулся кончиками пальцев ладони Елицы, задержал на миг, выжидая, что делать станет. Она отстранилась – и княжич кулак сжал, а по лицу его, сглаженному мягким светом, что путался в его светлой бороде, в прядях, почти кучерявых, пробежало нечто на боль похожее.

– Я не могу тебе ничего сказать, Чаян, – Елица сделала шаг в сторону, разрывая самую тонкую, связь и не позволяя выстроить её вновь.

 – Слишком быстро всё. Слишком торопишься ты, хоть и не знаешь меня вовсе.

– Знаю, – княжич покачал головой. – Будто всю жизнь. Тогда скажи мне, что я надеяться ещё могу. И того мне станет достаточно.

Елица вздохнула тихо, набрав перед тем полну грудь воздуха. И билось в этот миг внутри что-то, взмахивало трепещущими крыльями, тревожно, словно от опасности скрыться хотело, да вырваться не могло.

Растекалась по телу дурнота от волнения, и Елица с горечью и досадой понимала, что не может сказать сейчас Чаяну резкое “нет”. Но и подтвердить его надежды – тоже. Так и молчала она, наблюдая, как подкатывает к самым ступням озёрная вода, гладит песчаную полосу берега, смывает с него обломки веточек и мелкие камушки, а после возвращает, словно извиняется за шалость.

Чаян выждал немного, позволяя обдумать всё, а после пошарил на поясе и вынул из кошеля что-то блестящее. Елица невольно скосила глаза: он держал, перекатывая в пальцах, обручье серебряное, в пядь шириной с узором в виде Макоши и всадников её по обеим сторонам.

Тонкая работа, выполненная явно человеком, который смыслил в обережных знаках многое.

– Коли ничего мне больше сказать не хочешь, то уж прости меня за всё. За всё, чем обидел тебя. И вот, – он протянул обручье. – Коли решишь вдруг, что я сгожусь тебе в мужья, то надень просто – и я пойму всё.

Холодное украшение легло в ладонь, которую Елица протянута почти неосознанно.

От мысли, что может прийти такой день, когда доведётся надеть его, становилось как-то горячо в голове. Ещё несколько лун назад она и подумать о том не могла бы. А сейчас… Разобраться бы в том, что Макошь ей нитями на судьбе напутала. А там и видно станет.

Пока она подарок Чаяна спрятала от глаз Веи – а то неровен час расспрашивать примется да домысливать на свой лад то, что Елица говорить ей не захочет. А коли одна баба знает, так и все, посчитай.