Пламя моей души

И сердце колотилось так глухо, тяжко: жалко было Радана жуть как. И в голове мысль о смерти его не укладывалась – всё ворочалась, будто жернов мельничный пустой.

– Не отдали, – Оляна глянула в окно, что впускало в горницу тихие звуки со двора.

Там почти никого и не появлялась сегодня, хоть и пытались дружинники да челядь вести себя, как обычно. Да и они чувствовали недоброе, а потому показывались на глаза гораздо реже, словно вспугнуть боялись ещё большее лихо.

– Так что ты Зимавин порог не обивай пока.

Она не в себе теперь дюже, – продолжила женщина. – Как весть эту Эрвар принёс, она и слова больше никому не сказала. И мне даже. Так вот и ходит только рядом с ним. С ним, может, и говорит о чём-то. Взгляд у неё сейчас… страшный.

Смотрела Зимава и правда теперь совсем уж безумно. И спокойно, кажется, и в то же время понятно становилось, что в душе её сейчас пустота неизбывная. Не знала, конечно, Вышемила, что значит сына терять. Но и представить могла, какая боль терзает сестру.

Придёт ли в себя теперь?

– И что мне делать? – она снова взглянула на Оляну, своим вопросом заставив ту вздрогнуть. – Зимава велела мне домой возвращаться, как только приедет она вновь в Велеборск. А сейчас… Как оставить её?

– Стало быть, возвращайся, раз велела, – в голосе женщины прорезалась знакомая твёрдость, которой она, верно, набралась от Зимавы. – Ждать тут нечего. Не нуждается она в тебе. Иначе позвала бы. А как, может, разрешится что, так и пришлю тебе весточку в Логост.

– Что ж я родителям скажу? – забилась в груди тупая, словно обух топора, паника.

Ведь отец, как узнает, что стряслось с дочерьми обеими – неведомо что с ним самим станет. А уж что о матушке говорить, хоть та порой и проявляла стойкость поболее него. Что у Зимавы, что у Вышемилы, жизни под откос пошли, и только теперь гадать остаётся, чья быстрее с самую пучину скатится. Если Леден не приедет в Логост свататься, то выйдет всё совсем нерадостно.

Одна на него надежда.

– Скажешь, как есть, – Оляна отставила наконец кружку с совсем уж остывшим отваром и встала. Прошлась по хоромине тесноватой, размышляя о чём-то. – Может, и Зимаве лучше будет домой вернуться, как возвратится сюда Елица. Не будет им жизни бок о бок спокойной. Думается мне, во много она княженку винить будет.

Больше и добавить к тому было нечего. Вышемила посидела ещё немного, а там к себе вернулась, под присмотр Таны.