Пламя моей души

Жалиться ему, конечно, Вышемила не стала бы о недоле своей, да и просто встретить участливый взгляд Чтибора было бы теперь хорошо.

Обо всём матушке она в тот же день рассказала, сидя в её горнице, наполненной родным, знакомым запахом лучин и отвара кожевенного: как та любила. Ранрид опечалилась крепко: это Вышемила умела замечать даже по её невозмутимому чаще всего лицу. Другой бы сказал, что не тронули дурные вести души боярыни, но дочь знала наверняка, как сильно её сейчас кольнуло болью и тревогой за Зимаву.

О себе Вышемила пока ничего говорить не стала. То ли совестно было самой за себя, то ли просто неловко омрачать мысли матери ещё больше.

Дня не прошло, вернулся и отец да собрал всех домочадцев в трапезной: привёз с торга и вина кувшин: дорогого, но на диво вкусного – словно само в горло льётся. Не знал, что вести его здесь ждут вовсе нерадостные. Матушка сразу обо всём ему поведала: ещё Вышемила с ним свидеться не успела. Больно рано возвернулся: лишь светило взошло.

Какой отклик горе Зимавы в его душе нашло – ведь внука он, вестимо, очень любил – никто не узнал в доме. Словно боярин скрыть всё это хотел. Да всё за обедней и выяснилось.

Мрачнее он оказался самой глухой чащи. Встретил Вышемилу взглядом тяжёлым и разочарованным. Сухо поздоровался, словно первый раз в жизни был не рад её видеть. Она, робко поглядывая на мать – отца приходилось видеть таким совсем нечасто – села напротив него и тут же взор опустила.

– Видно, братья остёрские, принесли с собой недолю большую на эти земли.

И людей, что с ними столкнулись, ею наделили, – заговорил Чтибор после долгого и тягучего молчания. – Вот и Зимава…

Он взглянул на Вышемилу исподлобья, будто и она к тому оказалась причастна.

– Зря ты на них… – попыталась было она заступиться, но мать глянула на неё так, что все слова тут же застряли в горле.

– А ты помалкивай лучше, – добавил Чтибор. – Думаешь, нравится здесь кому-то, что Светоярычи эти в княжестве хозяйничают? Что они Зимаву и Елицу стращают? Да пока вынуждены мы молчать.

Косляки нас треплют, да и остёрское войско ещё не делось никуда. Но только на надо защищать их. Коль я считаю, что они горе за собой несут, то ты уж никак этого не изменишь.

– Они не такие уж плохие. Я знаю, – упрямо возразила Вышемила. – Я две луны рядом с ними прожила. А Зимава… Она…

– Вот пожила, и хватит, – перебил отец. – Лучше бы и не отправлял тебя туда.