Попаданка с огоньком, или Наказание для Тёмного

Я совершенно точно увидела силуэт темноволосого мужчины, одетого в бордовый сюртук. Он выглядел живым и как будто нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

Но тут магическая энергия без следа поглотила метку – изображение мужчины тихо досадливо хлюпнуло и рассеялось, оставив после себя лишь шлейф неприятной затхлости. Если бы по запаху можно было судить о характере этого незнакомца, я сделала бы вывод, что мужичонка он так себе.

Ещё некоторое время я смотрела на свою руку, опасаясь, что метка снова проявится. Но она как будто совсем исчезла.

Тогда только я подняла упавшее на пол письмо – и тут же выронила снова, когда снова раздался стук в дверь.

Ну и денёк сегодня!

В комнату ввалилась моя нынешняя младшая сестра Айне, победно размахивая абсолютно таким же, как у меня, конвертом.

– Ты читала? – спросила она тоном, близким к восторженному писку. – Мы едем в княжество Доррас! Наконец-то вырвемся из этой дыры!

Качнув юбками, сестрица изобразила торжествующий пируэт.

Так, постойте, что значит едем?! Я никуда не собиралась! Только-только организовала себе обучение магии, варианты возвращения домой разложила.

Куда ехать!

Я быстро пробежалась взглядом по строчкам письма, которое оказалось на диво сухим и даже деловым. Из него становилось понятно только одно: Эйлин О’Кин за каким-то мутным делом приглашают в замок Привратника – Гитмор. В самое кратчайшее время. Чем, собственно, ей оказывается просто невероятная честь. Потому как фамилия, к которой она принадлежит, давно находится в немилости у императора.

Своей покорностью и учтивостью благодарная дочь принесёт ей только благо. Бла-бла-бла… Обычные пустые формальности.

Неизвестно, какое такое благо я должна была принести страдающему в опале семейству, но всё это выглядело крайне подозрительно. А уж унизительно – тем более. К тому же напрочь расходилось с моими планами.

– У тебя появилась метка? – продолжала щебетать сестра, не заметив моего мрачного молчания. – Эйли, ты слышишь? Смотри, какая красивая!

Она сунула мне под нос своё запястье, на котором красовался ровно такой же узор, как и у меня всего какие-то несколько минут назад.

– Не появилось у меня никакой метки, – буркнула я. – Не понимаю, чему ты радуешься? Тебя в письме едва голодранкой не обозвали. Оказали, мол, величайшую милость тем, что примут побег неугодного семейства в своей благотемнейшей обители. Как-то резко они о нас вспомнили!

Айне округлила глаза, а затем скорчила недовольную гримасу.