Звёздный янтарь

Нельзя, нельзя привлекать к себе внимание! Чтобы старая мегера испепелила меня презрительным взглядом еще раз? Спасибо, что-то не хочется.

Тем временем Василий сумел справиться с непокорной головой. И, схватив ее за ухо, как тиран-учитель накосячившего двоечника, выдернул из на травку. Еще не легче! Оказалось, что голова под землей даром времени не теряла! В ее намертво сжатых челюстях билась добыча: жирный кролик в смокинге, не иначе, хозяин норы. Причем костюм сидел на нем естественно, а не как напяленный на тупую болонку комбинезончик.

Было забавно увидеть, как удивительный зверек ловко достал из кармашка часы на цепочке. Посмотрев на циферблат, кролик обреченно сказал:

– Ах, тепегь я точно опоздаю! Ах, коголева велит отгубить мне голову!

Хм… Если бы не упоминание королевы, я бы подумал, что грызун опаздывает на прием к логопеду… А на тот факт, что наша прожорливая башка, несмотря на отсутствие желудка, поедала его задние лапы, кролику было, по-видимому, наплевать. Надо же так бояться какой-то скорой на расправу королевы, что…

Мать мою за ногу, отца за протез! Да ведь эта чопорная тетка и есть королева! Тогда Васе за такое кино отрубят не только голову, но и… Да и мне заодно, как сообщнику преступника, оскорбившего особу королевской крови.

Валить, валить отсюда! Быстро!

Но было уже поздно…

ГЛАВА 24. Все тот же сон.

Наша голова, которой кроличьи лапки во рту счастья, видимо, не прибавили, нарушила шаткое равновесие. С шумом извегнув из пасти конечности бедного грызуна, паскудный череп заорал во всю глотку:

– Копыта мыть надо, сволочь ушастая!

И, с отвращением отрыгнув пропитанный слюнями ком шерсти, обиженно добавил:

– Сука ты, а не заяц! Тьфу!

От гнусных воплей очухался фламинго, зажатый под мышкой рыжей девицы.

Завертел туда-сюда клювастой головенкой, оглашая поляну яростным попугайским клекотом:

– Что за хр-р-рень? Кошмар-р-р!

От криков бесноватого фламинго переполошились другие птицы, которыми была набита тележка для клюшек.

Дама в черном щелкнула лорнетом и, наплевав на этикет, пронзительно свистнула.

Начавшаяся было суматоха мгновенно сошла на нет. Заткнулись и оцепенели фламинго. Выбрался из норы и принял, наконец, приличную позу Василий. Чудом спасшийся кролик откуда-то вытащил шляпу-цилиндр и, выписывая ей замысловатые фигуры, кланялся, как заведенный. Компаньонка суровой аристократки стояла с самым невинным выражением лица, время от времени стреляя глазками в сторону невозмутимого горца.