Звёздный янтарь

Едва ушастый глашатай управился с последней строчкой документа, подхалимы-фламинго в один голос заверещали: "Виновны! Виновны!" Мерзкий кролик, довольный, что на этот раз голову отрубят не ему, прогундел:

– Именем ее Величества Коголевы пгивести пгиговол в исполнение!

Палач, поплевав на ладони, взялся за топор. Вот теперь нам точно копец…

Помощь пришла откуда не ждали. Очень вовремя за нас вступилась молодая спутница королевы. Отшвырнув прочь птицу, девушка пламенно произнесла целую речь, общий смысл которой сводился к тому, что нельзя, нельзя всем встречным-поперечным рубить головы! Тем более таким приятным молодым джентельменам… При этом девица многообещающе стрельнула кельтскими зелеными глазищами в сторону Василия.

(Эпитет "приятный", думаю, предназначался тоже ему. Ну еще бы, после такого-то представления!)

К пылким речам юной правозащитницы черная королева отнеслась довольно снисходительно. Примерно, как к лепету малолетнего ребенка. Даже нотаций о политической близорукости читать не стала.

Ограничилась всего одной фразой, произнесенной с умопомрачительным немецким акцентом:

– Ты есть, фройляйн Алиса, мал и глюп, и не видаль больших зал… у герр сантехник трюб.

И, более не слушая доводов сердобольной девицы, королева поторопила бугая в маске:

– Герр палач! Начинайт экзекуций, битте… И не забывайт зер гут шинковайт этот не есть вежливый Шалтай-Болтай!

Поняв, что ей тоже не отвертеться от плахи, голова взъярилась:

– Ты на кого плавниками машешь, Тортилла вяленая? Да я Ричарда Львиное Сердце знаю! Да он за такой косяк пришлет на разборку всю королевскую конницу и всю королевскую рать! В натуре…

Пока голова заговаривала Черной Королеве вставные челюсти, я так и сяк вертелся на плахе, стараясь ослабить живые путы.

Но проклятые змеюки так переплелись… Краем глаза я заметил, что наша заступница, Алиса, вроде как собралась перекусить. Нашла время. Хотя в этом был свой резон: скоро наши с Васей буйны головы покатятся в корзину и полянку затопит кровищей. Лично у меня от такого этюда в багровых тонах аппетита бы точно не прибавилось.

Девушка тем временем достала из кармана фартука какое-то неведомое мне кушанье, которое было чем-то похоже и на брикет китайской лапши, и на источенную термитами деревяшку. А больше всего это блюдо напоминало убитую в хлам губку для мытья посуды. Скушав кусочек неаппетитной на вид снеди, Алиса, будто чего-то ожидая, прикрыла глаза и замерла.