Воин забвения. След бури

– Да, я понимаю, – чужой самому себе голос Ставра звучал отрешённо и мёртво.

– Она сильна. Я не могу рисковать и отправлять за ней юнца. А их сейчас стало слишком много, много больше, чем опытных арияш, – урхас сокрушённо вздохнул. Да, последние лета наёмники стали гибнуть гораздо чаще, чем раньше. Но даже из-за этого устои Кодекса никто менять не собирался. – Думается, только ты, Ставр, сможешь с ней справиться. Ты знаешь её лучше других, знаешь её слабые места. Отправляешься в Кирият немедля. Там суровая зима, так что подбери одежду потеплее.

Ставр скривился от такой исключительной заботы. С той же вежливой миной он мог бы приказать вспороть самому себе брюхо кинжалом.

Отдав приказ, урхас замолчал и замер, словно обратился статуей. Совершенно пустой, настолько, что собственные шаги эхом отдавались где-то внутри, Ставр тогда покинул обитель. А сейчас сидел в убогой комнатёнке постоялого двора «Одноглазая ворона» и размышлял о том, что будет, когда он встретит Младу. Иногда ему казалось, что он забыл лицо ученицы.

Теперь же все восемь лет, проведенные рядом с ней, пробегали перед глазами, словно он видел её только вчера.

Млада была единственной его ученицей. Старательной и бесстрашной, чаще хладнокровной, но иногда по-юношески страстной. Она внимала всему мгновенно, и словно была создана для убийств. Чёткие движения, мощь, несвойственная девушке. Млада упорно тренировалась, а затем преодолевала все испытания легко, словно это не стоило ей никаких усилий.

Она терпела боль, ушибы, бессонные ночи, долгие путешествия. Ставр видел, что она станет опаснее его со временем. Хоть он и был на момент встречи с Младой арияш с опытом больше десяти лет.

Сам он родился в ариванских трущобах, и не успело ему исполниться восьми, как его родителей за долги продали в рабство. Раскалённый день, когда кажется, плавились даже дома вокруг рынка работорговцев, он запомнил на всю жизнь. Знатные горожане неохотно покидали резные паланкины, прохаживались вдоль помостов, где стояли, страдая от зноя, люди, которым не повезло в жизни или у кого не хватило сил справиться с её тяготами.

Ставр, как шальной, зыркал по сторонам, надеясь, что от усталости и жары у надсмотрщиков притупится внимание: он давно решил, что не хочет быть рабом, гнуть спину, работая на людей, считающих тебя ниже скота. Да и попросту ему было страшно. Даже ещё более страшно, чем в тот день, когда он едва не попал под копыта коня у площади.