Воин забвения. След бури

Только к сумеркам, разровняв сугробы сотнями ног да подтащив сани, за которыми можно было бы укрыться, все расположились между деревьев. Лишь ночная тьма начала опускаться на землю, разглядеть хоть что-либо стало совершенно невозможно.

Драгомир наконец убедившись, что больших бед в суете не случилось, спешился и едва не по колено провалился в снег. Хорошо, что за три луны так и не намело глубоких сугробов. Иначе пришлось бы располагаться прямо на дороге.

Метель не утихала ни на миг и яростно рвала из рук кметей промасленную ткань палаток при попытке их расставить.

Но никто из воинов не бросил казалось бы бесполезное занятие. Вопреки непогоде палатки стали вырастать тут и там, правда, чуть медленнее, чем обычно. Зажглись первые костры, разведённые из нарубленного сухостоя и нижних веток елей. Кмети и отроки вовсю рыли в снегу ямы до самой земли – так огонь легче сберечь, да и греть он будет лучше.

Лешко захлопотал, руководя другими отроками, которые силились расставить шатёр Драгомира, но, заметив это, он запретил им тратить время и силы.

Ещё чего доброго подхватит их ветром да унесёт. В такую бурю за благо сойдёт и обычная палатка. Лешко поворчал, но настаивать не решился – и так умаялись.

Конные, щурясь от ветра, не забыли про своих лошадей. Увели их под ненадёжное, но всё же хоть какое-то укрытие облезлых кустов, накрыли попонами.

Успело окончательно стемнеть, прежде чем порядком замёрзшие и вымокшие под снегопадом кмети смогли собраться у разрезавших ночную мглу огней.

Кто-то даже затеял готовку похлёбки, но та на холоде остывала быстрее, чем её успеешь донести до рта. Но хоть чем-то подкрепиться. Кому-то помогли запрятанные в заплечных мешках вяленая говядина и хлеб. Только сил от такой снеди хватит ненадолго.

Скоро воины начали укладываться спать, оставляя дозорных для поддержания огня. Драгомир, как и все, сидел в сооруженной для него с воеводами палатке. Для каждого шатёр ставить – топить замаешься. С одного бока его подпёр Хальвдан, с другого – Бажан настолько закутанный в плащ, что его лица не было видно.

– Меня даже любопытство берёт, надолго мы так застрянем? – пробурчал верег.

Драгомир не сразу понял, что обращаются к нему. Лишь когда Хальвдан толкнул его в плечо, встрепенулся. Но, будто вовсе не ожидая ответа, воевода пошарил в своей солидной дорожной сумке и достал оттуда кожаную баклажку. Немного повозился, выдёргивая пробку, понюхал и, удовлетворённо ухмыльнувшись, отпил.