Духъ и Мечъ – Воичи Сила

– Пан Загреба это, тот, который живет на острове? Его замок водой окружен со всех сторон?

– Точно. Там проходит мост, и одна секция стоит на плоту. Плот на ночь убирают.

– Про город Москву слышал?

– У нас в мастерских судачили, что Москва подмяла под себя Новгород, да еще всю ганзейскую торговлю нарушила.

– Соображаешь. Значит так, завтра – послезавтра ко мне прибудет посол от Московского князя. Окажешься ему полезным, отпущу. Нет, так отправлю в Крым. Там поглядим какой ты древодел. Ежели и там не пригодишься, тогда не взыщи, продам тебя туркам.

Федора отвели в другую избу. На столе стоял горшок с похлебкой, хлеб. Ему велели есть и отдыхать.

События последних дней подвели Федора к полному опустошению. Оставшись один, он ощутил равнодушие ко всему происходящему, понравится он московскому послу или нет, повезут его в Крым или потом продадут туркам. Ведь главное он избежал сожжения на костре, главное он жив. Запихнув в себя немного еды, рухнул на стоявший здесь же лежак.

Федор никогда не видел Москвы, но воображение нарисовало сказочный город со множеством каменных храмов и золоченных куполов.

Привиделись резные терема, расцвеченные яркими красками. Вместе с Дмитрием Михайловичем, его воеводой, шагают они по широкой улице, стены домов выложены плинфой, и направляются к арке с надвратной церковью. Миновали гулкий проход и увидели крыльцо. На нем стоит высокий боярин с посохом в руках.

– Гляди, Федор, – прозвучал голос Бутурлина, – тебе кланяется Московский государь.

Федор проснулся, но ощущение яви не покидало его до самого утра. Солнце заглянуло в окно, натянутый на раму бычий пузырь пропускал только рассеянный свет. Федор свесил с лежанки ноги, сунул их в обушку и поплелся искать стражника. Хотел спросить разрешения посетить отхожее место. К глубокому удивлению, его никто не охранял. Он обошел дом и в конце двора нашел то место, куда ходят «до ветра».

Водой, из стоявшей рядом кадки, умыл лицо и вернулся в избу. Снова лег и проспал до полудня.

Его разбудили сильными толчками в бок. Воин-татарин, который по-русски не знал ни слова, жестами показал, чтобы Федор следовал за ним. На улице ощущалось оживление. Воины обихаживали лошадей, чинили доспехи и одежду, готовили еду на открытом огне. Пришли к той избе, где давеча проходила беседа с Турарбеком. Теперь за столом сидели трое: Турарбек и двое славянской наружности. Федор понял, что прибыли московские послы и, что сейчас будет решаться его судьба.