На пороге империи

Ежели отпустите, накажу отцу, он вас обманывать не станет.

Стрельцы стали между собой совещаться и у них возникла еще одна закавыка. Озвучили ее наперебой.

– Как же ты смог совладать с нами с двумя молодцами? Позор нам будет, да и подозрительно все станется.

– Наоборот, все обернется против дознавателя. Положим так, ночью проникли в дом на выручку мои подельники, аж пять человек. Меня освободили, а вас связали.

– А позор дознавателю в чем будет?

– Он же главный и должен был предусмотреть, что у найденного убийцы на свободе могут оставаться подельники.

Он был обязан сделать тут засаду, привлечь не двоих, а десяток стрельцов.

– И то верно! Давай, сказывай, где твой дом расположен в селе Преображенском. Да вяжи нас покрепче.

Тихон с невероятной скоростью добежал до дома родителей. Появление сына встретили с облегчением. События в Немецкой слободе уже обросли слухами, но во всех них Тихон обозначался жестоким душегубом. Пахом и Марфа не верили ни единому слову, но оба прекрасно знали кривизну существовавшего правосудия.

Теперь, когда Тихона назвали убийцей, и он сумел убежать из-под стражи, приказные первым делом пожалуют в их дом. То, что Тихону надо немедленно уходить понимали и родители, и он сам. Марфа собрала узелок, Пахом подробно объяснил, как найти дом Нюрки и атамана Слепеня в Красном селе. Тихон не забыл отдать батюшке деньги для стрельцов и рассказать ему о том, кто эти люди. Перед уходом Марфа запричитала:

– Опять оказался прав проклятый седой вещун.

Нюрка, Слепень и их люди тоже наслышались об убийстве в Немецкой слободе. Общим кагалом решили, что приказные могут пожаловать и сюда. Совместное дело с «огнем» не являлось секретом. Предложили Тихону спрятаться у бабки Акулины, что живет через два дома от них. В прошлом бабка слыла лихой атаманшей, но к старости остепенилась, хотя к воровским людям по-прежнему относилась с уважением.

С обыском в дом Коробковых ворвались в полдень. Главный дознаватель впереди, за ним шесть стрельцов.

Облазили все «мышьи норки», напугали Васятку с Настеной, даже додумались детям задавать каверзные вопросы, авось проговорятся. Потом настала очередь Марфы и Пахома. Главный выбрал горницу и туда завели женщину, а ее мужу велели сидеть в ожидании у печки в избе. Но первый допрос у главного не пошел. Марфа билась в истерике и заливалась горькими слезами. Завели Пахома, главный тут же встал напротив него и объявил:

– Твой сын государственный преступник.