На пороге империи

– И в конце концов отвел к дьяку?

– Сказал, что пропуском к дьяку Копытину ведает подьячий Перепелкин, но допуск к нему стоит еще четыре рубля.

– И ты?

– Пришлось отдать. Как только деньги перешли к нему в карман, он закрыл перекладину на защелку и велел остальным посетителям ждать. Повел меня на второй этаж. Подьячий Перепелкин сидел в узкой комнатенке за дубовым столом и свернутой в трубочку бумагой бил мух, а они прилетали и прилетали целыми стаями, садились на стол и будто дразнили его. Ярыжка назвал мою фамилию и ушел.

Перепелкин отложил трубочку в сторону и поинтересовался зачем я пожаловала. Сказала, что дьяк Копытин по слухам ведает возвращением немцев на родину. Подьячий достал лист бумаги и велел изложить письменно причины моего возвращения. Я предупредила, что по-русски писать не умею.

– А он?

– Он велел писать по-немецки. Видимо, знает наш язык, потому как прочел мою писанину и кивнул головой. Попросил показать паспорт, вернул его и сообщил, что встреча с дьяком Копытиным стоит двадцать пять рублей серебром.

– Чего-чего?

– Чтобы представить меня дьяку, ему надо заплатить двадцать пять рублей. Он назначил встречу на завтрашний день в полдень. Сказал, что если денег не найду, то могу и вовсе не приходить. Деньги такие у меня имеются, но они почитай последние.

– Деньги мы возьмем у тех, кто нас надоумил на это. Еще свой интерес туда добавим. Завтра поутру приезжай в Красное село. Как найти тот дом, где я живу, расскажу позже. Там выдам тебе деньги на посещение дьяка.

Отдашь деньги дьяку, возвращайся в Красное. Коли включат в посольство, место отправления не называй, а дату оставь настоящую. Местом по-любому назовешь Сергиеву слободу. По деньгам буду требовать с них семьдесят четыре рубля. Пусть раскошеливаются.

– А у них есть такие деньги?

– Найдут. Сейчас я спрячусь и уйду по темноте.

В кромешной мгле, Тихон вынырнул на улицу и по-кошачьи двинулся на окраину слободы. Карета уже его ждала. Впереди предстоял разговор с Акулиной и с тем человеком-невидимкой.

Дверь в избу оказалась незапертой. Бабка ждала его на лавке у печи.

– Глянь, явился Ванятка после трудов праведных, – проскрипел старушечий голос.

– Не зубоскаль, Акулина, дай парню отдышаться, – послышался знакомый бас, но силуэта нигде не проглядывалось.

– Особо упрашивать немку мне не пришлось. В Германии у нее родня имеется, а тут вообще никого. Сходила она в Посольский приказ и вернулась с чем пришла.