Летопись дел времён Иоанна Грозного

На строительство дьяка возили в карете. Утром туда, вечером обратно.

Еремей выпросил себе верховую лошадь и почти весь день проводил в седле. Территорию обозначили вешками по периметру, определенному государем. Материал заготавливали в непосредственной близости. Срубы собирали на положенных местах, обозначенных чертежом.

Еремей не смог запастись бумагой из-за срочности отъезда. В углицких местах сей предмет был в полной недосягаемости. Ежели чернильницу, чернила и перья удалось на строительстве раздобыть, то краски, которыми надобно метить бревна срубов, не достанет.

О неготовности царского порученца слух разнесся моментально. Еремей получил за это прозвище «сапожник без сапог». Это еще более его раззадорило и он нашел выход из положения. Нарезал свитки из бересты и в деревнях добыл сажи. Из детских воспоминаний всплыл простой рецепт. Сажу мешали со свиным топленым салом и по хулиганской забаве мазали ворота. Хозяева потом долго отмывали намалеванные рисунки.

Создавала трудность безграмотность работающих мужиков. Еремей придумал метить при разборе срубы разными фигурами. Конюшни обозначали кругом, жилые дома квадратами, тюрьмы решетками, кресты ставили на заготовках для церквей. Все записывалось в берестяные свитки и каждое строение, как того хотел царь, имело свой паспорт. Потом, благодаря народной мудрости и вовсе все упростилось. Стали делать на бревнах зарубки и по ним обозначалась принадлежность материала.

Заготовка шла бойко. Еремей едва поспевал составлением описаний. Присматривался к людям, пытался выполнить главное задание царя, очень боялся, что секрет стройки откроется перед врагами. Через седмицу он понял, что простых мужиков в расчет можно не брать. Кроме еды, заработка и возможность приложиться к горячительному их более ничего не интересовало.

Каждый вечер подъезжая к дому, Еремей мечтал только об одном – выпить кружку кваса с куском ржаного хлеба, лечь на топчан и забыться.

Однообразие работы утомляло более всего, но ко всему не давал покоя укоренившийся страх перед собственным бессилием в основной задаче.

Однажды поглощенный вечерней трапезой Еремей обратил внимание на странное поведение слуг Ильи Афанасьевича. Оба внимательно поглядывали в его сторону и как бы хотели о чем-то спросить. Сам барин уже отдыхал.