Живые из Атлантиды

Если у него что-то изменилось, думаю можно найти и другой вариант.

Теща тоже сделала важное дополнение:

– В Ревеле проживает мой давний знакомый Лэмбитт Пуссейп, чистокровный эстонец и красавец – блондин с синими-синими глазами. Надеюсь, что он вспомнит даму своего сердца. Хочу посмотреть также свой архив, личную почтовую переписку, может всплывет еще что-то.

Далее баронесса, немного подумав, добавила:

– Но как с нашими документами добраться до места. Наш разгневанный солдат, рабочий или родственник погибшего на войне – есть орудие страшной разрушительной силы.

Повисла безмолвная пауза. Тишину нарушал маятник часов, отбивавший время для принятия судьбоносного решения.

– Можно попытаться, – прервала молчание Зинаида, – переговорить с соседом над нами, Зиновием Львовичем Карновичем. Я с его дочерью занималась математикой и помогла сдать на отлично экзамены в гимназию по всему курсу.

– Минуточку, его сын еще до отъезда из Петербурга, – продолжила баронесса, – еще до того, как вся семья отчалила в Америку…

– И что? – не выдержал Иван.

– Я с его сыном занималась музыкой, он проявлял способности в игре на фортепьяно.

– Чем же сосед может помочь нам? – спросил Иволгин.

– Теперь он важная птица, – начала баронесса, а продолжила ее дочь.

– Утром за ним приезжает авто, вечером его привозят назад. С ним постоянно два матроса. Один из них ночью дежурит у входа в квартиру.

Снова возникла пауза.

– Как же к нему попасть для обычного разговора? – спросил Иволгин, – матросы – народ решительный, могут пальнуть, могут задержать и отправить в отстойник, а у меня осталось девять суток.

– Мы забыли про черный ход. Запасные ключи от дверей хранятся у нашего дворника Мустафы, – заявила баронесса.

– Мустафа большой любитель выпивки. Если обратиться к нему не с пустыми руками, думаю он пойдет навстречу, – уточнила Зинаида.

Теща не пожалела бутылку еще довоенной водки. Иван надел гражданскую одежду и пошел в дворницкую. Мустафа наблюдал за котом, который в позе тигра поедал содержимое своего блюдца.

– Не жалеешь ты себя, Мустафа, пьешь всякую гадость, – начал Иван.

– Где же, барин, хороший напиток взять? Ты вообще-то кто будешь?

– Не узнал? Иван Алексеевич из пятой квартиры.

– Ты же на войне, – Мустафа понял, что допустил фамильярное обращение и перешел на старый лад.