Взаправду верность – кладезь чести

Подбежал Костян, как всегда в крайнем возбуждении, и выкрикивал свою коронную фразу: «Как мы их!». Несколько позже Зорин сообщил, что в полдень прибудут пушки, чтобы ударить по английской батарее согласно добытой карте их дислокации.

Дальнев расположился под деревом, достал сухой паек и пригласил Костяна угоститься. Тот, видимо уже освоив свою еду, разделил трапезу с Василием. Пробегающий мимо солдат прокричал:

– Пушки привезли, устанавливают! Бежим поглядеть!

Ребята закончили свой отдых и пошли в сторону, куда побежали солдаты.

Уже там среди артиллеристов Дальнев засмотрелся на лошадь, которая тащила телегу, груженную зелеными ящиками. Лошадь имела длинные лохматые ноги, громадную голову, необычно мощный круп и длинный хвост.

Некто, образовавшийся позади, позвал Василия по фамилии, не по той, придуманной для участия в войне, по фамилии более привычной. С замиранием сердца Василий оглянулся. Перед ним стоял тот самый полковник из Москвы, который отказал ему в желании попасть на войну.

– Вам не стыдно, Василий Георгиевич, так подло всех обманывать? Думаете, что коли вольноопределяющийся, то и взятки гладки? Нет, любезный, отвечать придется.

Кто ваш командир?

– Поручик Зорин, – отчеканил Дальнев, вытянувшись по «стойке смирно».

– Вот ему и придется отвечать в первую очередь.

– На каком основании, господин полковник? – Дальнев приготовился отстаивать честное имя поручика даже ценой собственного достоинства.

Полковник видимо почувствовал ненужный ему настрой и дал задний ход.

– Молодой человек, я, некоторым образом, знаком с вашим… скажем так, близким родственником, князем Адальневским. Знаете, как он огорчится, если с вами что-то случится? Я сам отец и знаю, что говорю.

– Я готов следовать вашим условиям, но только в том случае, если поручик Зорин не пострадает.

– С этого момента вы поступаете в мое распоряжение. В течение всего дня улажу формальности и думаю к вечеру мы с вами двинемся в обратный путь. До моего возвращения оставайтесь на командном пункте.

Весть о срочном отъезде Василия облетела роту, и русская часть защитников стала обсуждать эту новость. Самой вероятной догадкой считалось, что Василия переводят в главный штаб для разработки акций в тылу у турок.

Съежившись будто от мороза, подошел Костян и, глядя в землю промямлил:

– Ты, Василий на меня не обижайся, ежели чего, так я всегда с тобой.

– В Москве на улице Знаменке находится особняк князя Адальневского, там меня после войны сможешь найти.