Взаправду верность – кладезь чести

Дальнев пригласил фотографа и с его помощью изготовил с керамических плиток две фотографические пластины. Написал подробный документ об открытии и пошел на доклад к начальнику. Вышел он из высокого кабинета уже соавтором, потому оказалось, что саму идею подсказал его начальник. Несмотря ни на что фамилия Дальнева зазвучала среди филологов, а потом и всех тех, кто интересовался отечественной историей.

После очередного выступления на заседании Исторического общества Дальнев неспеша шел домой. Одноэтажный особняк, купленный князем под приезд сына, не удивлял своими размерами и архитектурными придумками.

Два небольших крыла слева и справа и парадное в центральной части дома. Внутри самым большим помещением являлся рабочий кабинет хозяина. Там разметили библиотеку, в основном привезенную из Москвы, поставили два рабочих стола на случай посещения учениками или ассистентами, диван и несколько кресел. Комната отдыха или спальня, как ее называл слуга, располагалась в левом крыле, трапезная и поварня в правом. Остальные помещения, оборудованные под жилые комнаты, стояли закрытыми. А вопрос о приглашении в дом кухарки и экономки в одном лице стоял перед Василием с самого начала. Но заниматься этим Дальневу было просто неинтересно.

– Барин, тут вас спрашивают. Парень странный. И не нищий, и не бродяга, но взгляд мутный.

– Сейчас подойду, – сказал Василий и опять уткнулся в бумаги.

– Барин, человек ругается. Орет будто извозчик. Может прогнать его?

Дальнев пошел к выходу и, к своему удивлению, увидел Костяна.

– Как ты меня нашел? Почему выглядишь плохо? Какими ветрами тебя занесло?

– Не спеши! Во-первых, здравствуй! Во-вторых, сам давал адрес московский, там узнал твою настоящую фамилию, оттуда меня и отправили сюда. В-третьих, приехал к тебе потому, как меня нигде никто не ждет.

Костян получил сильное обморожение, когда на Шипкинском перевале после сильных дождей ударили морозы. Конечно, перевал отстояли, турок победили и, кабы не Англия, не было бы более Османской империи.

Но убитых, раненых и обмороженных среди русских оказалось в достатке.

Костян ушел из армии и оказался нигде не нужен. Долго болтался по городам и весям, пытался найти приложение своим силам. Но занятие по душе не нашел и вспомнил про своего боевого приятеля.

Все это Костян поведал после того, как помянули погибших знакомых и главное геройски сгинувшего поручика Зорина.

– Не пойму, чего ты от жизни хочешь? – спросил Дальнев от своего приятеля.