Взаправду верность – кладезь чести

– К чему тягу испытываешь? Что хочешь прежде всего остального? Точные науки или гуманитарные привлекают твое внимание?

– Нет у меня понимания, что есть точные и те другие науки.

– Понятно. Пойдем ко мне в кабинет, там и продолжим беседу.

К концу дня Василий знал не только отличие наук, но и многое другое, от чего голова трещала, как переполненный короб. Князь определил собеседование с преподавателями по основным дисциплинам и последующее решение вопроса об обучении. Для сопровождения выделил слугу, который ориентировался, когда и к кому надобно идти.

Перед отъездом в Санкт-Петербург князь пригласил сына в свой кабинет и начал еще один важный разговор.

– В Санкт-Петербург тебя не зову, моя персона на виду и появление четырнадцатилетнего сына вызовет ненужные сплетни-кривотолки. Так что ты пока осваивайся в Москве.

– Тут мне тоже сподручнее, а там как пойдут ваши знакомые смотреть на меня, и мне станет не по себе. Еще опозорю вас своей сиволапостью, – ответил сын.

– Теперь самый важный вопрос: совмещать твою фамилию Косач с моим именем будет проблематично.

Имеется предложение выбрать тебе фамилию Дальнев, производную от моей. Практику такую знает русская история. Например, дочь князя Потемкина, прижитая им с Екатериной Великой, носила фамилию Темкина.

– Пусть будет Дальнев Василий Георгиевич, – заявил парень после некоторых раздумий.

Глава вторая

Еще дважды сопроводил новоиспеченного барина приставленный к нему дядька. От особняка на Знаменке до учебного корпуса на Моховой расстояние не ахти какое длинное, но парню из сельской местности, и оно казалось запутанным.

Но на третий раз Дальнев стал ориентироваться и не нуждался в помощи.

Пройдя собеседование по основным начальным дисциплинам, он обнаружил способности к чужеземным языкам. К Рождеству Дальнев свободно изъяснялся на французском и понимал медленную речь. За этот же период преуспел в английском. Его зачисление на отделение славистики носило формальный характер. Некоторые предметы студент сдавал сходу после прочтения учебников, другие требовали присутствия на лекциях и семинарах.

Во всем он проявлял прилежание и усидчивость. К своим двадцати годам освоил латынь и санскрит. Был убежден, что мертвые языки, являют собой ключ к языкознанию. Через китайские иероглифы старался вникнуть в философию древнего Востока.

Летом 1875 года Василий попал в археологическую экспедицию в горы Тянь-Шаня. Конечно, зачислили его не без помощи князя Адальневского.