Девять этажей вниз

Между затяжек говорил:

– 

Часто ли получается так, как ты хочешь?

Исподлобья через опущенную на лицо челку отвечаю:

– 

Отпусти меня.

Прошу его.

– 

Отпусти.

Сквозь дым вижу его улыбку.

– 

Будешь? – не дожидаясь ответа, он берет графин с водкой и наливает мне полный стакан.

– 

Нет, – отвечаю ему.

– 

Будешь, – со спокойной уверенностью говорит он, наливает себе, берет обе стопки и протягивает одну мне.

Некоторое время смотрю на него сквозь пальцы. Пытаюсь преодолеть ступор в мозгах.

В расплывающейся реальности опять замечаю его улыбку.

– 

Расскажи мне свою историю.

Тянусь, вытягиваю из пачки сигарету. Он бьет меня по рукам, сжимает, выворачивает пальцы, выдирает сигарету из рук.

Отвечаю:

– 

Не расскажу.

И он заказывает кальян на молоке у худого, высокого и бледного бармена в черном.

А я рассказываю ему историю.

***

В тот день три старых человека: два деда и одна бабка, рано утром встали с постели.

Первый дед еще только выглаживал брюки с рубашкой, когда бабка уже заканчивала готовить для своего внука с семьей завтрак, а второй дед уже подходил к редакции местной газеты.

Когда первый дед еще только чистил обувь и приглаживал волосы в одну сторону, чтобы не топорщились, бабка уже разбудила внука с семьей на завтрак и быстро собралась на почту за пенсией.

В это же время второй дед, получил в редакции свою пачку газет для распространения и присел на остановке рядом с редакцией на пару минут отдохнуть.

Был ясный прихожий день. Беленькие облачка. голубое небо, зеленая травка. Тихо шуршала листва деревьев и сладко пели райские птички. Люди подходили на остановку и уезжали на работу или по своим срочным делам.

А бабка уже два раза (на почту и обратно) пошаркала своими старыми ногами мимо этой остановки, с отдыхающим дедом.

И только сейчас маленький, худенький, чистенький Первый дед в беленькой кепке, сереньком пиджаке в клеточку с аккуратно выглаженном воротником в стареньких начищенных ботиночках на худых, но еще крепко стоящих ногах и в брючках с выглаженными стрелками тихо, как сморщенный воздушный шарик, уже прогуливался по маленькой остановочке, на которой сидя на скамейке отдыхал второй дед ,и так же тихо просил у проходящих и ожидающих людей милостыню.

– 

Я…

– 

Я просто…

– 

Хотел…

А потом снова.

– 

Я…

– 

Я просто…

– 

Хотел…

И снова.