След души

Вы поймите, не многие могут здесь работать. Чрезмерно эмоциональным людям здесь тяжело. Вы просто не выдержите напряжения, с которым будете сталкиваться каждый день. Вы отдаете всего себя чужим людям, порой за счет собственной жизни, а они могут никогда не осознать, что Вы для них сделали. Свети другим, сгорая сам, как Вы знаете…

Это правда. По отцу знаю. Светит другим, а про меня забыл. Я посмотрела на Окраша. Отработанные движения, старые шутки, своевременная улыбка. Хоть я и понимала, что это его работа, все равно становилось намного легче от сказанного им.

– Давайте не будем про отца, – посмотрела на Давида Германовича я. Не хотелось мне копаться в детстве. Мне хотелось поговорить про Коврова.

– Хорошо, с Вашим отцом мы разберемся позже, времени у нас воз и маленькая тележка, – снова пошутил он. – Например, завтра. А сейчас я попрошу Вас написать вот на этом листочке бумаге первое, что придет Вам в голову, считайте, что это часть терапии, – и он протянул мне белоснежный лист и ручку «Паркер».

– Хм, «Паркер», «от благодарного пациента», – прочитала я гравировку на золоте. – Надо было все-таки поступить через год.

– Это подарок. Ну что, я жду. Пишите, – настойчиво произнес он.

Я взяла ручку в руки – тяжелая какая… Затем закрыла глаза и вывела на бумаге всего лишь одно слово. После чего протянула листок профессору в надежде, что он распутает мои ниточки, из-за которых я оказалась здесь.

– Ковров, – произнес он и удивленно поднял бровь.

– Ковров, – повторила я и молча ждала комментариев.

– Кто это? – спросил Окраш.

– Так зовут моего молодого человека, бывшего молодого человека, – начала свой рассказ я осипшим голосом. – Мы расстались, точнее он от меня ушел.

– И Вы решили ему отомстить тем, что довели себя до такого состояния? – спросил он. – Расскажите, как все произошло?

– Тут в принципе и рассказывать нечего, я ему просто надоела, – пожала плечами я.

– Надоели… – повторил он.

– Все было хорошо первые полгода. Потом он приставил ко мне охрану и следил за мной, но это еще полбеды. Он начал ревновать. Эти бесконечные сцены ревности, то у меня один, то у меня другой. Мы даже собирались пожениться, он мне кольцо подарил, смотрите, – и я показала кольцо на безымянном пальце из платины с кристально чистым изумрудом.

– И что же произошло? У него появилась другая? – поинтересовался он.