Внушитель

Самостоятельно. Как тебе реабилитация местная? Правда шикарно?

Артем замялся и сбивчиво заговорил:

– Это моя мама, Анна Сергеевна. Мам, а это Ира, но ты это уже и так сказала.

– Здравствуйте, Анна Сергеевна.

– Почему всё-таки Ведьма? – не унималась мать, отбросив все приличия.

– Мам! – прошипел Артем на мать и стиснул зубы. – Давай закажем что-нибудь, а то человек ждет.

– Человек, – на два тона выше сказала мать, – ждет, значит. Ну давай. Мне штрудель и кофе с молоком.

– А мне горячий шоколад и … – Артем вдруг замолчал.

Он увидел, как за спиной девушки появился огромный мужчина.

– Вилова, тебе помочь?

– Нет, не надо, это мои знакомые. Всё хорошо.

Мать прищурилась, глядя на охранника. Пару секунд она молчала, а потом подмигнула ему и мотнула головой влево: мол, уйди. Охранник, ухмыльнувшись, пошёл.

– Ведьма, – буркнул он себе под нос.

Ира обернулась.

– Упырь, – фыркнула мать, покосившись на Артема, а потом чуть громче сказала охраннику вслед. – Ведьма здесь не я! Я Пустота!

Охранник обернулся и пару секунд смотрел на мать не отрываясь, затем поджал плечи и, уходя, слегка ей кивнул.

– Не узнал меня, – мать тяжело вздохнула и стала изучать меню.

– Что это было? – спросила Ира, которая смотрела то на уходящего охранника, то на мать Артема, то на самого Артема. – Чертовщина какая-то! Вы что, знаете друг друга?

Мать Артема промолчала, и Артем стал показывать взглядом, чтобы та ответила на Ирин вопрос. Мать делала вид, что никакого вопроса не было.

– Мам!

– Что?

– Тебе Ира вопрос задала. Ты знаешь этого мужчину?

– Какого мужчину?

– Охранника, который у нас работает, – сказала Ира.

– Знаю. По долгу службы.

Артем сглотнул, а Ира еще раз чертыхнулась.

– Подожди, девочка, у тебя ещё всё впереди. Ты что, не в курсе?

– В смысле?

Ира уставилась на мать Артема, а та продолжила говорить так, будто заговаривала зубы.

– Слишком часто черта вспоминаешь. Подожди ещё, поступишь в медицинский, вот тогда настоящая чертовщина и начнется.

Кладбище своё сможешь открыть. Утром на лекциях – вечером в морге. Тут бутерброд ешь, а тут кишки лежат или мозг чей-нибудь, – прошептала последние слова мать, изображая руками контейнеры для еды и для органов. – Ты видела мозг в разрезе?

Ира стиснула зубы. Сарказм в свою сторону она не выносила. Сразу захотелось ответить ненормативной лексикой и вербальной агрессией, как она это тактично называла, но она сдержалась.

– Видела.