Фэйк

Думаю, каждому из нас не помешала бы такая карманная Совесть, которую можно носить, ну скажем в сумочке и которая бы в виде сверчка выпрыгивала в нужное время, чтобы остановить нас от принятия неправильных решений и совершения идиотских поступков.

Всю дорогу до дома Марджери в такси я думала, что как же так получилось, что Дэвид оказался сволочью. Ни одной причины, по которой можно бросить женщину с тремя детьми, да к тому же еще ждущей ребенка я не находила. Зато нашла кучу отговорок, которые расскажу при встрече родителям, если они хоть заикнуться о внуках.

Но Дэвид! Дэвид, которого я знаю еще со школы. Милый Дэвид, надежный и привычный, он помогал нам с Тиной устанавливать стеллажи в квартире, ремонтировал взбесившийся душ и прорвавшиеся трубы, жарил вкусные стейки во время барбекю и никогда не кричал на детей.

Впервые я увидела Дэвида, еще до встречи с Клубом, на школьном футбольном матче, который посетила сразу после переезда из Огайо. Он был нападающим, и наша команда тогда выиграла лишь благодаря его победному броску на последних секундах.

Ликующие футболисты носили Дэвида по стадиону на руках и все-все, в том числе и я были в него тогда влюблены. К счастью, моя влюбленность продлилась ровно до тех самых пор, пока не вышел новый альбом Backstreet Boys, а у Марджери длилась вот уже тринадцатый год, из них девять в браке.

Солнце встает каждый день, Rolling Stones продолжают играть, а Мардж и Дэвид – идеальная пара. Так что же случилось, черт возьми?

Когда Марджери открыла двери, мне стало еще хуже.

Было видно, что она проплакала по меньшей мере часа три-четыре.

– Проходи, спасибо, что приехала. Только говори потише, чтобы не разбудить детей.

Я на цыпочках пробираюсь в гостиную Мардж. Ее дом можно описать одним словом – уютный. Хоть и небольшой, но места хватает всем – везде на столиках вязаные салфеточки, на стенах картины с котятами, на холодильнике – рисунки детей. Да, это определенно не наше с Тиной логово, Мардж вообще не любила бывать у меня, изысканные творения соседки в стиле «модерн» ее пугали.

Я села на диван осторожно, чтобы не помять подушечку, заботливо обшитую кружевом.

– Хочешь какао? У меня нет кофе с тех пор, как Элизабет сказала, что оно разрушает мозг и она еще что-то говорила про чай, только я не помню про зеленый или черный, поэтому на всякий случай перестала заваривать оба.

– Нет, спасибо – я посмотрела себе под ноги.