Бахтарма

Но Клеопатра…

– Ты начало посмотри – Клео и Оля – разве не похожи?

Оля сомневалась. И Клеопатра была такая красивая – одета в золотые одежды, вся сверкающая, яркая. Оля была в школьной форме, с двумя косичками, перевязанными коричневой лентой, и пальцы в чернилах. Но ей было приятно, что Антон видит в ней сходство с актрисой.

С Тошкой они ходили в один класс, а до этого были в одной группе детского сада. И живут рядом на одной улице. Оля так привыкла к тому, что они всюду вместе, что известие о Тошкином переезде ещё не совсем уложилось у неё в голове.

– Так вы когда переезжаете?

– Сразу, как четверть закончится. Заберём документы. Я буду ходить в другую школу, рядом с домом.

Вечером Оля рассказала всё маме, по секрету. Просто не могла не поделиться – и про переезд, и про Клеопатру. Она никак не ожидала, что мама тут же перескажет всё папе, а он расхохочется и будет теперь её всё время поддразнивать:

– Эй, Клёпочка! Клеопатра, сколько двоек сегодня принесла?

А через неделю мама объявила, что Оля уезжает на всё лето к бабушке в Донецк.

Так она и не успела посмотреть фильм. И толком не попрощалась с Тошкой – так всё быстро произошло.

В Донецке было хорошо. Бабушка в первый же день напекла хворост – окунала форму на длинной палочке сначала в тесто, а потом в кипящее масло, и вытаскивала на поднос золотистые хрустящие розы. Их можно было есть прямо горячими, запивая молоком, а можно было остудить, посыпать сахарной пудрой и взять с собой на блюдечке во двор.

Вечером Оля сидела в густом малиннике у самого забора и выбирала самые сочные и спелые ягоды, пушистые и сладкие, они сами падали в ладонь.

На уличной лавочке с другой стороны забора уселась соседка тётя Муца, жена дедушкиного брата, и рассказывала другим кумушкам:

– Ольку-то, слышь, на всё лето к Нинке прислали – из Крыма сюда. От моря. Ты подумай, никому девка там не нужна. Свекруха заявила, что не будет с ней возиться, у ней своих дел полно.

– Ой, разведётся Галка с ним, помяни моё слово! Мужик у ней никудышний совсем, даром что моряк.

Прошлый раз, как приезжал, ни одного дельного слова от него – всё хиханьки да хаханьки.

– Дык она, небось, и позарилась на него, что моряк. Денег они гребут!

– Та тю на тебя! Не больше, чем в шахте!

– О том я и говорю: разведутся!

Оля продолжала запихивать в рот красные ягоды, но вкус у них изменился. Сладость ушла.

В конце месяца неожиданно пришло письмо от Тошки.

«Здравствуй, Клео!

Я так и не ходил на этот фильм.