Хранительница: в мире нерассказанных историй

В такие моменты я чувствовала себя Золушкой и начинала злиться, обещая себе, что больше не приду!

Но напрасно! Каждый вечер наступал какой-то удивительный момент, когда Теофилус отрывался от своих бумажек и книжек, садился в старое кресло с выцветшим пледом и начинал рассказывать. Всё равно что. Иногда он просто читала, причём было ощущение, что он знал, какое у меня настроение, и книжку выбирал ему под стать. Иногда это было что-то смешное, иногда трогательное, в нескольких моментах я с трудом подавила слёзы, опустив голову и притворившись, что рассматриваю узор на чашке.

Временами это были сказки, вроде бы знакомые с детства, но в его исполнении звучавшие как-то по-особенному, а бывало и что-то серьёзное, но преподнесенное не так нудно и вычурно, как обычно бывает у взрослых, пытающихся поговорить с детьми о чём-то важном. Всё это сопровождалось неизменным чаем, каждый раз новым: иногда он пах клубникой и мятой, в другой раз – какими-то душистыми травами (тут я даже радовалась, что не выкинула их на помойку), или апельсином, или корицей, и так, мне кажется, до бесконечности!

Такие вечера я очень любила, хотя говорить об этом Теофилусу не собиралась.

Иногда он напоминал мне, что вскоре может уехать, и в такие моменты я думала о том, что лучше бы мне больше не приходить – привыкнуть к хорошему просто, а вот, что дальше?

Но даже, несмотря на такие мысли, это были лучшие дни моей жизни!

На улице постепенно холодало, дорога к библиотеке покрывалась ковром из разноцветных листьев, и Малыш весело шуршал ими, сопровождая меня – мне не хотелось, чтобы он проводил всё время в холодном подвале, куда я проделала ход, как только зарядили дожди, и я часто брала его с собой.

У меня, наконец, дошли руки и до многочисленных книг. Работы тут было, наверно, на полжизни, но это не пугало. Напротив, я не торопилась. У меня было ощущение, что как только я закончу работу, больше не будет повода приходить сюда, а за это время библиотека потихоньку превратилась для меня в особое место.

Я уже знала, что травы, испускающие нежный лимонный аромат, – это вербена, а пахнущие горьковато-терпко – полынь; что дверцы у красного шкафчика закрыты на ключ, а у другого, стоящего рядом, скрипят и открываются при каждом движении; что у столика, на который Теофилус обычно ставил чайник, вот-вот сломается ножка, а сами чайники у него всегда разные, от обычных глиняных до тонких, сделанных из фарфора, расписанных разными узорами или цветами.