Пять королев. Грань одержимости

 – Твои демоны нарушили комендантский час, точнее мистер Кристенсен, – кивнул он на вампира, вращая палочки-копья между пальцами. – Небезызвестный вампир, втянувший в нашу работу смертную. Она слишком много знает.

– Не больше, чем ей нужно. Так, допустим, смертная здесь не при чём. А с вампиром позвольте мне разобраться лично, – сказал Азраил, призывая своих собратьев сложить оружие.

– Смертную мы забираем в небесную канцелярию, где она посидит в тюрьме для начала. А там уж не знаю, как верховный правитель распорядится её судьбой.

– Не забывай, Рафаил, что мы равны по чину, – сказал Азраил. – Зарвёшься, и я тоже упеку тебя в тюрьму. Ты ведь знаешь, что Селафиил, ваш так называемый исполняющий обязанности верховного правителя, не переносит разборок между нами. В равной степени он накажет вас всех.

Рафаил взял чистый лист, маркер и протянул Азраилу, ангелу Смерти:

– Пиши жалобу на меня!

Азраил взглянул на него как на психа.

– Пиши-пиши! Селафиил должен получить доклад о нашей работе.

– Но ты понимаешь, что после этой жалобы вы всей дружной компанией до заседания суда загремите в тюрьму?

В дверь гримёрки влетел конверт, а в нём находилось послание от Селафиила, заставившее Рафаила в корне поменять свои приоритеты.

«За пособничество демонам, архангелы во главе с Михаилом, находившиеся на посту 24.07 по 26.07 обвиняются в государственной измене. Просьба явиться в небесную канцелярию немедленно для выяснения дальнейших обстоятельств».

– Я осознаю, что мы не вернёмся в небесную канцелярию в прежних чинах, хотя бы по той причине, что мы отправляемся на поиски Михаила, – изменил решение Рафаил, скомкав своё объяснительное письмо.

Гитара в руках Уриила трансформировалась в топор, и Рафаил, отбросив копья, взял топор и протянул его Смерти.

– Руби нам крылья. Давай, ты знаешь, как это делать.

– Но в таком случае вы потеряете способности и память, тогда поиски Михаила затянутся.

– Руби. Зато нас не найдёт Селафиил.

– Да, Селафиил любит выдумывать самые изощрённые пытки. Что ж, будет больно.

Рафаил был первым, кто добровольно рискнул избавиться от крыльев и от магической силы. Он не кричал, лишь зажмуривался при каждом взмахе острого топора. Однако слёзы Рафаил сдерживать не мог, потому как ранее не испытывал боли, от которой стучало в висках, бросало в дрожь и подгибались колени.