Эпигоны древней империи

– Досточтимая матушка Вета, – обратился к ней смотритель скриптория, – Мы тут переписываем Ваше житие и теряемся в том, какой ангельский чин у сэра Брасса и он человек или высшая сущность в телесном образе?

Рука невольно потянулась к рукаву, где спрятаны метательные ножи, но вместо этого, «воспитатель» заставил улыбнуться, закатить глаза и пробормотать какую-то ахинею на сагаторском наречии, называемую молитвой.

– Сэр де Брасс еще не ангел, но и уже не человек, а воплощение воли высших сил.

Он просил передать, чтобы его зря не славословили, а просто помнили о нем. Аминь!

– Спасибо почтеннейшая, – поклонился монах и поспешил в скрипторий, чтобы записать откровение свыше, естественно не забыв поцеловать руку.

Изобразить взбешенную стерву просто и легко, но надо держать «резиновую» улыбку, бормотать священные слова и закатывать глаза, рискуя заработать косоглазие. Ближе к покоям настоятеля монахов стало меньше, а потом они вовсе исчезли, чтобы ненароком не оторвать начальство от благочестивых размышлений.

Благочестивых? Конечно, иначе и быть не может.

– Отец Итар! – постучал в массивную дверь, оббитую металлом, послушник, – Посланница Небес, Вета, пожаловала. Что прикажете?

– Входите, матушка, – послышался из-за двери бодрый голос настоятеля, – Ауттор, стой в коридоре и никого не пускай, я очень занят.

Энвелла вошла в келью, обставленную со вкусом, но без излишеств. Огромный камин, в котором пылали массивные поленья давал тепло, бронзовые светильники заставляли плясать на стенах тени, а фрески словно оживали, рассказывая о подвигах барона де Нага и его просветлении от общения с Ветой.

Полки с массивными фолиантами хранили не только мудрость отцов церкви, но и летописи по истории Сагатора, а также повесть о Брассе Целителе. В углу играли отблесками огня рыцарские доспехи с богатой насечкой, украшенные баронским гербом, память о прошлой жизни настоятеля монастыря.

Рассматривая обстановку кельи, Энвелла не заметила двух гостей, явно нецерковного сословия, которые сидели у огня и грелись. При появлении дамы, тот кто был старше, набожно осенил себя священным знаком, упал на колени и поцеловал подол платья, даже боясь прикоснуться к руке. По щекам потекли слезы радости, а в глазах ощущалась легкая зависть старика к той, которая даже через столько лет осталась по-прежнему молодой и красивой.