Эпигоны древней империи

– Какая покорность, – наигранно вытерла слезу Лжевета, – Ты признаешь, что я Вета де Брасс, баронесса Нага?

– Да, – усмехнулась Энвелла, которой так хотелось врезать кулаком по физиономии этой стервы, но по известным причинам это было сделать невозможно, – Хотя настоящий сэр де Брасс выглядел не так, как ты описала, но я спорить не буду.

– Хамка! Она мне будет рассказывать о моем муже-колдуне? Я заслужила святость своими страданиями. Я добрая и лично отпущу тебе грехи у края котла.

– Буду очень благодарна, – спокойно ответила Энвелла, хотя на душе все кипело.

– Я довольна разговором, – поднялась с кресла собеседница, – А теперь закройте ей пасть и пусть ждет завтрашнего дня молча.

Оставшись в компании с безумцем, начала искать выход из ситуации. Развязаться не было никакой возможности, да и кожа мешка настолько задубела, что даже рукой нельзя пошевелить. А если бы и можно было, то чем это поможет? Ничем абсолютно. А вот думать не возбраняется и ничто этому не мешает. Жаль, конечно, что нет яхты с «лучом перехода» с помощью которого удалось сбежать из тюрьмы на Земле, но может же везти бесконечно.

Надо было наняться в бордель на Терре, что с ее «индексом сексуальности» было совсем не сложно или выйти замуж за Симона Мелоша, очистить память от мусора и жить спокойно где-нибудь в Южной Франции, как почтенная мадам? Да, может быть это был неплохой выход, но жить со стертой памятью, потерять себя, не лучший вариант. По сути, Мелошу нравилась ее внешность и ничего более, а тот выход был лишь иным, более утонченным методом самоубийства.

Ауттор беспокойно замычал, задергался и мешок начал раскачиваться, все увеличивая амплитуду, а потом попытки вырваться прекратились и мычание перешло в легкий скулеж. Энвелла проанализировала действия собрата по несчастью и поняла, что это только порыв бессилия. Хорошо, допустим раскачиванием она перетрет веревку и свалится на пол. Дальше что? Как освободиться без посторонней помощи?

Опять послышался грохот открываемого замка и в камеру вошли два стражника, которые согласно ритуалу смены караула, проверяли охраняемые объекты.

Теперь до утра никто сюда не зайдет и не будет мешать подведению итогов жизни. Один из воинов подошел к Энвелле, потрогал мешок и покачал головой, явно размышляя о том, что с такой девкой не грех и ночку провести. Его товарищ покачал головой, пригрозил пальцем и намекнул о грядущей исповеди у священника. И снова наступила тишина, звенящая, тяжелая, усиливающая состояние безысходности.