Эпигоны древней империи

Явно что-то произошло, причем нечто экстраординарное, поскольку были собраны все рыцари, перед которыми важно расхаживал отец Итар, не скрывавший своей растерянности. Что же там произошло такое? Леэд подумал, спустился во двор домика и огородами решил посетить корчму, искренне надеясь, что его не выдадут для расправы нынешним властям. Ранней весной трудно пройти незамеченным, да и тропинки превратились в сплошное грязевое месиво, что не вдохновляло на подобного рода подвиги.

Услышав посторонние звуки, Леэд спрятался обратно в дом, достал кинжал и осторожно выглянул из укрытия. Неужели кого-то занесло сюда? Тяжело дыша во двор зашел корчмарь, сгибаясь под тяжестью увесистого сундучка, обшитого толстой промасленной кожей. Поставил ношу на землю, вытер с лица пот и вытащил из мешка за спиной лопатку, чтобы спрятать свое сокровище от посторонних глаз. Не удалось, поскольку именно посторонние глаза наблюдали за действиями содержателя увеселительного заведения.

Хорошо копает, протирая штык лопаты тряпочкой, смоченной в масле, чтобы мокрая земля не налипала.

– Благословит Господь тебя за твой труд, – негромко, но достаточно отчетливо сказал Леэд, – Давно не виделись.

Корчмарь подпрыгнул от неожиданности и замахнулся лопатой, но увидев Леэда обмяк и по-дурацки усмехнулся.

– Да я это решил…

– Может сначала мою долю отдашь, которую я вложил в твое заведение? – погрозил пальцем Леэд, – Денежка, она счет любит.

Я отхожу от дел, понял?

– Мне сказали, что ты проклят и теперь не человек, а демон! Я не хочу в Преисподнюю, – упал на колени корчмарь, весьма натурально упал, дрожа от страха.

Следопыт от души рассмеялся, не поверив ни единому движению этого человечишки, боявшегося всех вокруг. Разум редко помнит доброту, а вот жадность бессмертна, как само Мироздание.

Кем бы было это тело сейчас? Холодным трупом было бы, болтающимся на веревке до тех пор, пока не станет вонять под лучами весеннего солнца. Его ведь спасла даже не Святая Вета, а сам Брасс Целитель в облике своей небесной супруги.

– Сейчас я отсчитаю твою долю, – пролепетал собеседник, открыл крышку и стал перебирать монеты, – Только не проклинай мое сокровище.