Эпигоны древней империи

Унгор погрозил пальцем и взглянул на отца Итара, посаженного рядом. Он не пил, почти не ел, лишь грустно смотрел по сторонам. На севере не в чести трусы, а магистр попал в плен обманом, отсюда и уважение со стороны победителей.

– Моя чтит хороший воин! – чавкая говорил Унгор, – Бери мой кубок. Отдай корон Иргун, дай честный слово, что уйдем.

– В монастыре нет короны, – пожал плечами Итар, – Никогда не было. Обители всего полвека, а корона пропала лет за тридцать до того, в царствование деда нынешнего короля Сагатора.

Если корона и есть, то она в столице.

– Отец Времен указал это место. Ты обвиняй ложь богов? Эй! Вести трус сюда, всех! Мы гадай на их кишки, узнать слово наш Отец. Пей Итар, ты один бойца среди своих тварь.

Магистр не возмущался, не пытался никого переубедить, ибо это бесполезно, лишь пригубил немного вина, чтобы убрать горечь во рту. Как он устал от всего за долгие годы и теперь даже на старости лет не нашел покоя. В детстве он не раз и не два слышал о северных убийцах, а потом был «черный мор», ужасы притупили впечатления от рассказов отца о былых победах.

Самого родителя судьба уберегла от вражеской стрелы и меча, но вот болезнь обмануть не удалось.

Первых «рыцарей» вывели из подвала и служители культа, с помощью каких-то кубиков, выясняли с кого начать. Тут нельзя ошибиться, ибо боги обидчивы, еще проклянут, с них станется. Предатели опасливо жались друг к другу в ожидании своей участи.

– Ы! А-а! – неожиданно подала голос Лжевета, сидевшая на скамеечке возле Унгора и указала рукой на ворота храма.

Два стражника оторвались от пива, вскочили, нелепо дернулись и рухнули на каменный порог со стрелами в груди, вошедшими по самое оперенье. Переступив трупы, во двор вошла высокая белокурая женщина в вороненых доспехах. Ее сопровождали двое воинов, причем один из них держал копье с флагом не кого-нибудь, а именно Брасса Целителя. Этот стяг Итар узнал бы из тысячи, впрочем, женщина тоже не выглядела незнакомкой, скорее наоборот.

Вокруг настала мертвая тишина, а лихие северяне превратились в безмолвные статуи, только глазами моргали от удивления. Один из вояк, видимо самый смелый или самый пьяный, что примерно одно и тоже, бросился вперед, но через пару шагов упал замертво с метательным ножом в глазу. Женщина недовольно покачала головой и поманила пальцем самого Унгора Косорыла, пребывавшего в ступоре подобно остальным.