Если я буду нужен

Алина сняла насквозь промокшие туфли и шла босиком, рискуя распороть пятки битым стеклом.

– Давай кто выше кинет. – Зяблик поднял небольшой камень. – Если ты, значит, скоро война. А если я, то мы с тобой умрем. В один день.

– На войне?

– На самом деле.

– Не буду кидать, – насупилась Алина.

– Как хочешь. А я кину.

Зяблик размахнулся, выбросил руку, и камень серой пулей взмыл вверх. Повисел немного и, разрезая плотный воздух, пошел обратно. Плюх! Алину обдало холодными брызгами.

– Ты что?! – возмутилась она.

– Грязному – грязь, – весело сказал Зяблик, – все честно.

Одежда липла к телу мокрыми тряпками, Алина мерзла и громко хлюпала носом. Сейчас бы горячего супа – куриного, с мягкими гусеницами макарон. И чтобы никто не стоял над душой и не твердил извечное «ешь, а то из-за стола не выйдешь». Сидеть на теплой табуретке, поджав под себя ноги в шерстяных носках, слушать сип закипающего чайника, и ложка за ложкой…

– И все же, от кого ты бегаешь? – Зяблик то ли улыбался, то ли просто кривил губы.

– От себя, – огрызнулась Алина.

– Это не ответ.

– Тогда скажи, почему ты Зяблик.

– Потому что.

– И это не ответ.

– А разве я должен тебе отвечать?

Вот нахал! Алине захотелось обидеться на него, прямо до слез. Но слез не было. Как не было и страха, сжиравшего ее еще полчаса назад.

– Где ты живешь? – спросил он.

– Космонавтов, одиннадцать. А ты?

– Космонавтов, одиннадцать.

– Как это? – оторопела Алина. – Я тебя не видела никогда!

– Ну, значит, я вру, – усмехнулся Зяблик.

И снова Алина не смогла обидеться на него, как ни старалась.

На скамейке возле подъезда, подложив полиэтиленовый пакет, сидела Татьяна Петровна из восьмой квартиры. Сморщенные ручки крепко держали книгу, обернутую в газету. Алина поздоровалась.

– Участковый приходил, – прошамкала соседка. – Говорит, полоумный у нас тут завелся. Фотку его приклеил на дверь, да я содрала. Поганый больно.

Согревшуюся было Алину снова зазнобило.

– Вы что, Татьяна Петровна? Его же ищут!

– А ты старших-то не учи! – Соседка, охнув, поднялась, запахнула сизый плащик и похромала к соседнему подъезду. Видно, собиралась содрать очередного поганого Хасса.

Зяблик, на время разговора словно растаявший в воздухе, потянул Алину за рюкзак:

– Пойду я. Ничего не хочешь мне сказать?

– Не знаю, – растерялась Алина. – Ну… платок твой… постираю, отдам.

– Это не ответ.

Он развернулся и сделал шаг.