Диадохи Мнайдры

А это, что тоже чудеса? Видения планеты или нечто реальное? У подножия статуи, опустившись на колени, склонилась стареющая дама со следами былой красоты на лице. Оплывшее тело еще хранило следы гибкости, сочилось силой и энергией, которые медленно уходили прочь, высасываемые мертвым холодом и жестокой радиацией. Это тоже причуда или живое существо? Кто же мог выжить там, где даже умирает камень?

Дама расправила складки пышного оранжевого платья, сверкавшего подобно живому огню, глубже натянула элегантную шляпу с полями, украшенную золотыми перьями, скрывавшую лысую, без волос голову и осмотрелась по сторонам, словно ждала кого-то.

Вот уж точно, выжила из ума старуха. Старуха ли? На мгновение женщина преобразилась в гибкую красавицу с высокой грудью, тонкой талией, точеными руками и миловидным лицом, которое обрамляли пышные с медным отливом каштановые волосы. Как же ее имя? Нет не то. Огненно-оранжевая красавица приняла образ женщины иной красоты, высокой, облаченной в невероятно белое платье из целого куска ткани, обернутого вокруг фигуры, от которой и привередливым богиням не было бы стыдно. Даже радиация испугалась этого облика и отступила от серебристых волос, не коснулась печальной красоты лица, не заморозил холод горячих слез, текущих по щекам. А эту как зовут? Нет, и это не то имя. Вета, Фуэго, Азитовал ушли в небытие, сожженные пламенем Рока почти пятьдесят лет назад.

Да, флот заргов, более сотни кораблей, появился неожиданно и превратил Мнайдру в груду развалин.

Кипящие воронки поглощали все живое и даже само море вскипело, чтобы загореться парами, уничтожая не только обитателей мира, но и само небо. Это был Армагеддон, в котором погибло все, что могло погибнуть, превращаясь на мгновение в живой факел, рассыпавшийся мельчайшим прахом. Зачем это помнить? Ну, кому-то же надо и помнить хоть что-то, ибо кто сказал, что Феникс не возрождается из пепла? То-то же. Нечего тратить энергию на ушедшие в небытие образы, подумала старуха, теперь у тебя иное имя – Муарта. Почтенная леди, подняла с земли длинную косу, оперлась об нее и встала. Трудно быть не богиней смерти, а самой смертью, не воплощение, но суть определяет бытие. На этом опаленном камне даже голову снести некому, вот и осталось только философствовать. Лезвие косы, откованное из обломка сопла крейсера «Призрак Огня», печально сверкнуло, словно соглашаясь с хозяйкой.