Спао

Едешь на левый берег – зачем? Не важно, уже не важно-главное, что именно здесь должны пересечься линии-твоя и Нидан. Как много народу. Народу ли? Она приближается…стекла заморожены-в них не видно ничего, даже твоего отражения, только размытые синие пятна ночи и бледных фонарей. Не видно ли? Или эти узоры мороза?.. Вот же она-нынче она не глухая девушка, нынче она старуха, сокрушающаяся, что молодежь до того безнравственная пошла, что эдак и детей перестанут рожать Ты хотела подойти, но за окном мелькнул рекламный щит: «Куда ты идёшь?» – она не хочет (не хочет ли?) – не должна с тобой говорить.

Странно? Именно этот щит ты заметила, именно этот вопрос хотело тебе задать автобусное стекло из миллионов других.

–Дети – свет. Дети – смысл жизни женщины. Без них никак нельзя…

По-видимому, стеклянный вопрос так поразил твоё воображение, что слушать, слышать речь старухи не хотелось, да и не нужно было.

Дети? Ах да, дети-маленькие существа, заставляющие переключиться со своих проблем на чужие – вначале мать играет с ними, как с куклами, потом пытается прожить их жизнь, возможно, исправить свои ошибки, возможно, придумать себе другую жизнь.

Дети всегда не благодарны. Это знают все. Благодарность не свойственна человеческой природе – это всегда что-то искусственное, фальшивое. А маленькие дети с высоты своего эгоизма не желают лгать. Дети-это что-то априорное. Попробуй от них увернуться, это часть судьбы, линии, синего света фонарей.

Ты заметила ещё что-то странное, ярко светящееся на стекле – маленькое сердечко, нарисованное пальчиком ребенка, сидевшего на коленях отца:

– Не осуждай, наС, ПА, Ох, – проговорила она, внимательно посмотрев в мои глаза.

И тут же переключилась на отца, который делал ей замечание, что так не говорят «нас».

Боль, опять эта боль в виске, в руках – словно жилы рвут, а потом вытягивают из твоих локтей. Сама виновата, не признать богиню в маленькой девочке! Нинаж, наверняка, тоже где-то поблизости-сестры редко путешествуют порознь.

Ты-то думала, что обретешь в замужестве покой, что больше никогда не услышишь песен нимф реки, леса и огня, но они вновь зовут за собой.

Неужели моральной и нравственной смертей после узаконенного секса им мало, чтобы бросить тебя погибать в синей неправде будничности? Ужели много? Они венчали тебя посреди поля из камелий, нарвали букет из полевых звёзд, сплели венок и одели в него ясную голову, они плясали, кружились, говорили, что ты ещё ни один и не два раза запишешь речи неба.