Я твое сердце. Встреча с самим собой

Ефим мельком взглянул на дочь, чтобы убедиться, что она в наушниках, сказал мечтательно:

– В такую жару больно сладкой коринка зреет. Ох, как давно я не ел эту ягоду! Слишком далеко идти за ней.

– Очень далеко она, – сказал Ерофей с набитым пирогом ртом.

Фаина как раз выключила музыку, услышала последнюю фразу и поинтересовалась:

– Про кого вы? Кто далеко?

– Коринка.

– Ааа….

Ефим продолжил:

– Я, бывало, в четыре утра поднимался и шел за коринкой. Только в жаркое лето ягоды эти сладкими бывают.

А ароматные какие! Истосковался я по вкусу их.

2

Рано утром, в четыре часа поднялся Ерофей с постели, оделся, взял корзинку и тихо выскользнул из дома. Из будки лениво вылезла собака Дина и сонно вильнула хвостом в знак приветствия.

Ерофей помахал собаке рукой и шагнул со двора в густой утренний туман.

Шел молодой человек не спеша, чтобы сберечь силы на сбор ягод и на обратный путь. В кармане куртки лежал кусок хлеба и несколько огурцов с грядки.

Путь к зарослям коринки проходил мимо соснового леса. Чистый утренний воздух наполнился влагой и запахом хвои. Пели проснувшиеся птицы, ворчали в канавах лягушки.

Солнце поднялось еще невысоко, когда Ерофей дошел до веселого ручья, бегущего по заботливо сложенным кем-то камням. Кристально чистая вода била прямо из под земли в глубокую воронку, вымытую за многие годы силой течения родника.

Из воронки вода стекала дальше в долину и неуловимыми путями достигала глубокого озера, которое находилось за сосновым лесом на большом расстоянии от самого родника.

По берегам ручья, который переходил в небольшую речку, росли осока и камыш.

Парень омыл родниковой водой лицо и, вволю напившись, продолжил свой путь.

Даже если бы пить и не хотелось, ни один прохожий не посмел бы пренебречь родником. Каждый, оказавшись здесь, обязательно остановится.

Каждый, проходящий мимо, считал своим долгом уделить некоторое время тому, чтобы соприкоснуться с чистой живой водой, пробившейся из глубоких глубин.

Когда путник спускался к воде, тогда сила родника всецело и полностью принадлежала ему одному – путнику, словно награда за проделанный не близкий путь.

Ободрившись загадкой ручья, Ерофей улыбался ясности собственной мысли о том, что есть такие люди, встреча с которыми сопоставима с умыванием в такой вот родниковой воде. И, что очень мало их, таких людей.

Они затеряны в разных обстоятельствах жизни.