До Бейкер-стрит и обратно

»

Белые пароходы заняли у него пять минут, у меня – полдня, и все-таки оказались черными. Пан Поберовски потом признался, что это все его соавтор: если одна половина Светозара Чернова – более специалист по железным дорогам, то вторая – по мореплаванию. Вот она, половина, и добавила перца.

Затем была дискуссия про поезд. Вообразите: герой пьет абсент с девицею в закрытом купе, ничего плохого не делает. Тут появляется Светозар Чернов и говорит: быть этого не может, потому что до 1923 г. никаких закрытых купе нет и не было.

 – Позвольте, – удивляется графиня, – как это «не было», если я материал брала в Вашем же журнале? – Верно, – не дрогнул сухой, как палка, зануда, – но там речь шла о конце 19 в., а у Вас начало 20-го. Когда еще в конце 1890-х преступность выросла так, что в пульмановских вагонах двери заменили занавесками, каковой порядок и изменился в 1923 году.

Графиня дралась и изворачивалась. Три дня безвылазно сидела на сайте железнодорожного музея штата Вермонт – именно оттуда в самом начале романа отправились в путь герои.

Нашла закрытый салон-гостиную, чтобы люди в шестой части книги могли спокойно распить абсент. И даже добилась у этого зануды подтверждения своей правоты: салон-гостиная в поезде была. Но тут снова встрял соавтор адского фокусника: выяснилось, что в вагоне нет окон. А значит, преступнику неоткуда спокойно выбросить труп. Графиня засучила рукава, прокралась в тамбур и выкинула труп оттуда.

По ее представлениям, именно в этом месте поезд должен был проезжать мост, под мостом располагалась река, и никакой соавтор не был в силах помешать делу.

Но не успела несчастная перевести дух, как под сомнением опять оказалась книга первая, в которой герои попадали с крыши вагона в закрытое купе (в 1905 г., когда закрытых купе уже не было вплоть до 1923 года!). Крыша вагона, если посмотреть повнимательнее, располагала, скорее, к тому, чтобы неопытный ездок имел все шансы оказаться под колесами поезда, и ни одного – в купе.

Пришлось переделывать. Былая свобода становилась все ближе, ближе, и… тут пан Поберовски сделал графине предложение: «Я могу взять на себя какую-то редактуру. Если не боитесь».

Однажды вечером граф вернулся домой и не застал ни ужина, ни рубашек. Графиня ходила из угла в угол.

– Но ведь это же чудовище! – закричала она, бледная и несчастная. – Адский монстр! Инфернальный фокусник! Он меня закопает!

И пошла писать этому страшному человеку: «да».