Как я в сказку попала

– Это территория нашего стада, – с гордостью сообщил Ренис.

– Говоришь, как король, – попыталась пошутить я.

– Когда-нибудь стану, – ответил он и сорвался вниз.

– Что? – вслед ему спросила я. – Арама, что это значит?

– Ренис – принц единорогов, – ответил белый и устремился за Ренисом.

Мне ничего не оставалось, кроме как увязаться за ними.

Вот так в моей сказке появился первый принц.

Встретили меня плохо, несмотря на то, что я ни разу не взглянула пристально на чей-нибудь рог. Крупные единороги преградили мне путь, но при этом никак не пояснили почему.

Меня такое возмутило! Я, вот, решилась, прискакала, а они?

– Арама! Ренис! Как это понимать?! – крикнула я, что было сил.

А сил было много. Преградившие мне путь единороги даже уши поприжимали. Я и в бытность человеком была очень визгливой, а единорожкой могла сойти за сирену воздушной тревоги.

– Пропустить! – вместо знакомых мне вперед вышел седой единорог.

Именно седой, хотя местами еще сохранялись черные клочки шерсти.

– Кто ты? – тихим старческим голосом спросил он.

– Рожка, – так же чуть слышно ответила ему.

Почему-то в мою единорожью голову не приходило мыслей о том, что мне делать дальше? Как жить? К чему стремиться? И как мне быть, если в это стадо не примут?

– Кто твои родители, Рожка? – ворвался вопрос единорога в мои мысли.

Какая же я бессовестная, глупая и неблагодарная… единорожка! Ни разу за эти дни не вспомнила о своих родителях! Как они? Что с ними станет, когда они прознают о моем исчезновении? И так жалко себя стало.

Я разрыдалась. Не стесняясь, положила голову на спину единорога, для опоры.

– Они люди, – сквозь слезы пробормотала, – и я была человеком. Когда-то.

Седой никак не возражал против моего самоуправства. А мне, честно, было совсем все равно. Да, у стариков еще трое сыновей, одни не останутся, но дочка-то одна, любимая, поздняя…

В себя я пришла от резкого толчка в бок. И я бы не обратила на него внимание, не почувствуй эффект удара током.

По-другому и объяснить сложно. Меня забило изнутри, да так сильно, что я боялась упасть. Когда дрожь дошла до головы, в ней будто студень поколотили. А затем внезапно стало хорошо.

Я обернулась на то место, где почувствовала прикосновение. Седой единорог не скрывал своего вмешательства.

– Что это было? – спросила, медленно отступая от него.

Мог просто сказать, что не хотел пребывать жилеткой для слез, а не биться электричеством.