Универсальный саквояж мадам Ренар. «Лаборатория 0»

– Сейчас мы будем пить коктейль, – сообщил клиенту профессор МракОбес.

– Мня… мня… – промялил Фёдор в роли Павла Петровича. – Только без химии. Жена сказала, чтобы я принимал только гомеопатическое.

– Самое гомеопатическое! В препарате «ЗдоровоЖ» только натуральные компоненты! Прекрасный, прекрасный коктейль!

– Ну, мня, давайте.

Профессор насыпал порошок в два больших стакана. Развёл водой.

Компаньоны посмотрели друг другу в глаза – и продукт был выпит. Ну, как – выпит. Почти.

– Простите меня, я на минутку! – извинился (как и полагалось по сценарию) профессор МракОбес.

Свет погас и он исчез в темноте. Только красноватый дым, наползавший на авансцену, освещал профиль Фёдора – «Павла Петровича».

Затем свет прожектора нашёл профессора. МракОбес сидел на унитазе с раскрытой книгой.

Хорошо придумал, – оценил Фёдор. Не читать же по бумажке рекламный текст.

Пауза продлилась столько, сколько нужно.

– Бросьте считаться с вашими убеждениями и вашими словами, – отчётливо прочёл профессор МракОбес в наступившем безмолвии.

 – Продавайте их, если на это будет спрос. Когда человек хвастается, что никогда не изменит своих убеждений, он обязуется идти все время по прямой линии, – это болван, уверенный в своей непогрешимости. Принципов нет, а есть события; законов нет – есть обстоятельства; человек высокого полёта сам применяется к событиям и обстоятельствам, чтобы руководить ими. Будь принципы и законы непреложны, народы не сменяли бы их, как мы – рубашку. Отдельная личность не обязана быть мудрее целой нации.

– Бальзак, – трагическим тоном объявил профессор в наступившем безмолвии. – «Человеческая трагедия». – Вы, как вас там? Вы меня слышите?

– Комедия, профессор! – поправил «Павел Петрович». – Человеческая комедия!

– Кому-то, может быть, и комедия, – со вздохом ответил профессор. – Не надо было класть столько слабительного.

Тогда «Павел Петрович» медленно повернулся, поднял свой недопитый стакан и показал его публике.

Розовый коктейль обратился в его руках в бурую, гнусно булькающую жижу. От неё шла такая вонь, что в зале закашляли, замахали руками. «Павел Петрович» в ужасе выронил стакан и тот взорвался с негромким хлопком, ещё не коснувшись сцены.

– Это часть терапии! – отступая вглубь сцены, вопил профессор МракОбес. – Так и было задумано!

Профессор и его пациент с воплями скрылись, испуская дым, который вскоре заполонил всю сцену так, что ничего не было видно.