Универсальный саквояж мадам Ренар. «Лаборатория 0»

Если вы хотите читать этого пользователя, подпишитесь.

* * *

– Если вы не хотите неприятностей… – чётко проговорила «Ирен Адлер».

Его превосходительство возвёл очи пластиковому потолку дирижабля и небрежным движением нажал «удалить фото».

– Всё? – поинтересовался он с улыбкой.

И даже понять ничего не успел, как с размаха получил пощёчину. Поднял руку. Провёл по щеке. Изумлённо уставился на девушку.

Не сказав больше ни слова, девушка прошла на своё место.

В это время Лев Берёзкин любовался через стекло кабины на облака, проплывающие в голубом небе.

Розовые и оранжевые закатные облака. Покой, красота, умиротворение.

Идиллическую картинку нарушил ещё один дирижабль – с аэростатом, богато расписанным под хохлому.

Оглушённый таким зрелищем, Лев щёлкнул его телефоном и выяснил, что это летит по своим делам известный, хотя и очень старый актёр-режиссёр.

Его имя, как ни странно, тоже напомнило об Ирен Адлер.

* * *

В Клину дирижабль сел на крышу местного авто-аэровокзала.

«Ирен Адлер» вышла, даже не взглянув на них. Компаньоны тоже вылезли и теперь тупо смотрели, как она пытается застегнуть трос на парковочной мачте. К ночи поднялся ветер, аэростат, здоровый как дом, рвался в темноту, и кабинка катилась на лёгких самонаправляющихся шасси то туда, то сюда. Словом, припарковаться у «Ирен Адлер» получалось так себе.

– Дайте, – распорядился Фёдор. На девушку он не смотрел.

– Отойдите, – не глядя на него, отозвалась та.

 – Я сказала, отойдите. Вы меня плохо слышите?

Его превосходительство усмехнулся, протянул руку – и едва успел увернуться от второй пощёчины.

– Всего доброго, – сказала девушка ровным тоном.

То, какое лицо при этом сделалось у его превосходительства, и какой круг он описал глазами, и как стал с недоуменно разведёнными руками – требовало высшей дипломатии. Лев

Берёзкин потянул компаньона за рукав футболки и для ускорения наподдал сзади коленом.

Оказавшись в здании вокзала, его превосходительство всё-таки обернулся: девушку ещё было видно через стекло.

С безопасного расстояния Фёдор наблюдал, как «Василий Блаженный» швартуется к мачте.

Лев спешно вызвал лифт. Вошли в кабинку. В металлической стене он с ужасом увидел своё отражение. Его превосходительство старательно отворачивался.

– В Москву нельзя, – он прислонился задом к стене лифта. – Это бикфордов шнур. Сейчас всё вылезет.