У нее глаза твои

Видимо, рыльце у него в пушку.

Поэтому любой интерес в свою сторону я жестко пресекаю.

– Почему же с незнакомыми, Дина? – спрашивает вкрадчиво, переключая ручник и трогаясь на зеленый свет. – Или ты хочешь сказать, что не узнала меня?

Я цепенею от этих слов. Тело наливается свинцом, и дышать становится тяжело. Воздух вдруг превращается в густую тягучую субстанцию, которую я никак не могу вдохнуть. Ровно на несколько секунд. Пока старая обида не вспыхивает ярким пламенем в душе.

– Узнала, – отвечаю прямо, глядя ровно перед собой и мертвой хваткой сжимая сумочку.

 – Но этот факт никак не переводит вас в разряд близких мне людей. Тем более, кроме имени, и вспоминать больше нечего.

– Разве? – издевается он. Но почти сразу исправляется, меняя тон: – Хотя, наверное, ты права. Наше знакомство было ошибкой. Моей ошибкой, признаю. – Я бы посчитала это за издевку, если бы не нотки раскаяния в голосе. – Поэтому предлагаю начать с чистого листа. И давай уже перейдем на «ты»? Идет?

Конечно… нет! Как я могу начать знакомство с мужчиной с самого начала, когда дома меня ждет его точная копия? Как можно перечеркнуть прошлое, забыть, успокоиться, если весь мой смысл жизни теперь состоит в его прямом продолжении – моей любимой доченьке?!

Да и надо ли мне все это сейчас? Ворошить старые раны.

Все эти дружеские разговоры, общение на короткой ноге, его попытки вмешиваться в мою жизнь – вспоминаем, как вчера он не дал мне уехать с Пашей, – ни к чему хорошему не приведут. И неважно, что в случае с Павлом я сама не горела желанием ехать.

Но и лезть Кирилла никто не просил.

Поэтому – нет!

Переживу эти несчастные две недели, возьму деньги за оплату своего труда, и все.

Финиш.

Причем окончательный и бесповоротный.

– Нет, – озвучиваю свои мысли. – На работе я привыкла соблюдать субординацию. И исключений не делаю.

Берсенев едва заметно пожимает плечами. Это явно не тот ответ, который он хотел услышать. Правда, уговаривать меня он не торопится.

– Ну что ж, – хмыкает досадно.

 – Я тебя услышал. Жаль, – подводит итог.

Ни капли. Вот вообще! Ему было абсолютно не жалко, когда он отбрил меня в прошлом. А сейчас мне плевать, что и как он чувствует.

Плевать ведь?

Оставшуюся часть пути мы едем в напряженной тишине. Берсенев игнорирует даже радио, внимательно следя за дорогой. Я пытаюсь думать о чем-то нейтральном. Например, о том, что пора звонить в агентство детских праздников и уже договариваться о дне рождения Ксюши.