В твоем плену

– Вот это вот ничтожество ты выгораживала и готова была пожертвовать собой ради него! Теперь понимаешь, что я был прав? Видишь, что он отрекся от тебя при первой же замаячившей опасности, вывернув ситуацию в свою пользу?

Тамин продолжал душить Силаха, даже не глядя на него, впившись взглядом в меня, словно проникая в недра сознания своими жуткими серебристыми зрачками.

– Отпустите, пожалуйста, вы его задушите, – прохрипела я.

– Ты даже сейчас готова простить его, – отпуская хватку и с брезгливостью вытирая руку об штанину, процедил миаро.

Силах схватился за горло, сползая по стене спиной, глядя ошалелыми глазами то на меня, то на удаляющегося Тамина.

Я не могла поверить, принять, что все происходит на самом деле. Как он мог так с легкостью отвернуться от меня, поверить, что я бросила, что продалась?

Неужели не видит, как меня трясет, раздирает изнутри на части?

– Ну что, убедилась? – ивин навис надо мной.

Схватил за плечи, заставляя запрокинуть голову немного назад, чтобы взглянуть ему в лицо.

А я стояла, глотая соленые слезы, что ручьем текли по щекам, щекотали нос, и не понимала, в ком сейчас разочаровалась больше.

Отступила назад, потом еще и еще и почти бегом вылетела из камеры, не разбирая дороги.

Меня тут же схватили охранники. Заломили за спину руки, лишив возможности двигаться, но грозный окрик Тамина заставил их отпустить меня.

– Это вы! Вы специально все подстроили! Ненавижу-у-у! – закричала так, что у самой заложило уши.

Он схватил меня в охапку, разом оказавшись рядом, прижал к себе, шепча в макушку какие-то успокаивающие слова, а я колотила кулаками его каменную грудь, чувствуя, как истерика лишает меня разума.

– Армила, приди в себя! Я всего лишь показал тебе изнанку твоего жениха, чтобы ты перестала его идеализировать. Неужели не понимаешь, что, выйдя за него замуж, ты бы оказалась зависима от вот такого дерьма?!

Решение и ответ на вопрос пришли внезапно. Хоть мама и предупреждала меня никогда не делать в жизни скоропалительных выводов на основе эмоций, я все же не удержалась.

– Нет! – в один момент протрезвев и взяв себя в руки, твердо выпалила, уставившись на миаро.

– Что нет? – не понял он.

– Никогда, слышите, никогда я не стану вашей игрушкой, акхе, рабыней! Пусть лучше сгнию в тюрьме, на каторжных работах, но не позволю вам играть моей жизнью! И раз заслужила, значит, понесу наказание!

Ивин остолбенел от такого заявления.