Неизвестный со станции Титлин

– Олег Верчеенко и Александр Корвин уже приписаны к проекту Инитаро, Фил…

– Опять этот долбанный япошка! Со своими бессмысленными проектами!

Геджани не повел и глазом в ответ на эту грубость. Его должность и положение вынуждали иметь титаническое терпение. «Наверняка, за спиной он меня называет «долбанным индусом» – подумал он.

– Меньше расизма, Фил, – все так же спокойно проронил он. – Это международный проект. Твои расистские высказывания – последнее, что ему нужно.

Мастерсон оперся обеими руками на стол Ифрана и навис всем своим могучим телом над ним, словно скала.

– Мне плевать на Корвина – пусть он бегает в своем лабораторном халате у Инитаро. Но Верчеенко… Его мозги нужны моему проекту!

– Фил…

– В конце концов, он конструктор! Нахрена этому япошке конструктор?

– Ему нужен конструктор…

– Твою мать! Этот Корвин тоже конструктор! Он принимал участие в создании экзоскелета наравне с Верчеенко. Ты сам так говорил! Отдай ему Корвина, а мне Верчеенко. И у него, и у меня будет конструктор.

Ифран, молча, дослушал его.

– Ты закончил?

Мастерсон нервно кивнул, ожидая, что сейчас на него польется шквал до тошноты обоснованных нравоучений. Американец это ненавидел больше критики.

– Помимо экзоскелета они оба входили в число той семерки, что разработала АСУПИ. Да, Фил, той самой АСУПИ, что установлена на Титлине и многих других базах военного и мирного назначения, – ответил он на немой вопрос Мастерсона. – Они не просто конструкторы. У них довольно обширные знания и в других технологиях.

– Что, опять же, мешает отдать ему Корвина?

– А то, что Корвина здесь вообще не должно было быть, Фил. Акайо пригласил Верчеенко, заметь, раньше тебя, а главным условием того был Корвин в одной с ним упряжке. Они идут одним комплектом, Фил. Два по цене одного, понимаешь? И Верчеенко, и, возможно, Корвина ты получишь только после завершения проекта Инитаро.

Мастерсон отступил от стола на несколько шагов, окинув Геджани злобным взглядом. Его махровые седые брови хмуро нависли над водянистыми бесцветными глазами.

Казалось, даже ресницы старика были седыми. Несмотря на то, что родился он в Юте, выглядел, как типичный техасец – высокий, широкоплечий, со скверным характером, с возрастом ставшим еще хуже и несноснее.

– Да, пошли вы все, – выдавил, наконец, он. – Сам справлюсь.

С этими словами он вышел из кабинета, нарочито громко хлопнув за собой дверью.

Геджани было тридцать восемь лет. Он был дважды разведен.