Свет – Тьма. Вечная сага

– Обычная гадость, – кисло отозвалась я, занимая своё место. – Разве может быть кофе из банки хорошим?

– Ну, да, – покачал он головой. – А Иван сегодня приедет?

– Да, к одиннадцати. Мы собирались съездить к маме, я же говорила… – я виновато потупила взгляд.

Мы старались не обсуждать её здоровье, всё-таки это была не очень приятная для нас тема. Но забывать – никогда не забывали. Вот и теперь папа сразу помрачнел. Мысли о маме тяготили его не меньше, чем меня. А может, даже больше, ведь на его плечах лежал груз ответственности не только за больную жену, но и за дочь, хоть уже и совершеннолетнюю.

И сохранять спокойствие так долго, как это делал он, далеко не каждому было под силу.

– Да… С этой чёртовой работой… – ругнулся папа, но быстро взял себя в руки и снова стал невозмутимым. – Извинись за меня перед Варей, ладно? Я обязательно к ней приеду… В другой раз.

– Конечно, пап. Желание начальства – закон!

– Ну, да, – повторил он свою любимую фразу. – Скажи, что я её люблю и… Да ты и сама всё знаешь.

– Знаю, – улыбнулась я. – Обязательно скажу, не переживай.

Он расслабился. Посидел минуту молча, пережёвывая хлеб более тщательно, чем того требовала его консистенция, а потом вдруг произнёс:

– Хорошо, что вы дружите.

– С Ваней? – я на секунду замешкалась.

– Да, с Ваней… Он неплохой парень.

– Неплохой… – согласилась я, не понимая, к чему была такая перемена темы.

Или он сегодня менял их слишком резко, или я была невнимательной.

Но, окинув отца внимательным взглядом, я заметила, что он немного нервничал: ёрзал на стуле, испытывал явную неловкость и словно хотел что-то сказать.

– Ты ведь его давно знаешь, – добавила я после секундной паузы.

– Да… Именно это меня и беспокоит, – неожиданно выдал он, виновато или же сконфужено глянув исподлобья, что удивило меня не меньше.

– Почему? – задала я самый распространённый вопрос, поскольку действительно нуждалась в разъяснениях.

После бессонной ночи я и так плохо соображала, а тут ещё отец решил говорить загадками, и это меня немного раздражало.

Я тоже заёрзала на стуле, словно в него был вбит гвоздь, царапавший задницу. Ну, или можно было найти ещё кучу подобных, нелицеприятных сравнений. А в общем и целом – мне стало неуютно под его взглядом, словно папина неловкость передалась и мне.

Наверное, он испытывал дискомфорт от разговоров, которые с девочками обычно проводили матери. Не его это была роль.