Беги

– Нет-нет, не в этот раз, – его руки отточенными движениями задрали подол платья, и пальцы сразу потянули трусики вниз.

«Нет, нет!!! Если муж узнает, если узнает…», – запричитала, чувствуя руки чужого мужчины на своем теле.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Наверное, хочешь спросить почему? Скоро узнаешь, все узнаешь, а пока сосредоточься на своих ощущениях.

Его пальцы, словно пальцы ее мужа, по-хозяйски прошлись по бороздке между ног. Светлана вздрогнула и поморщилась, как детстве, когда впервые взяла в руки слизняка, а потом минут десять бегала и визжала от страха, что он ее испачкал.

– Веди себя прилично, это не годится для дамы. Верно?

– Верно, – сразу же ответила и стерла с лица презрительную мимику.

– Тебе повезло, он хороший, но не настолько, как я. Верно? – опять спросил Вадим у Светланы.

– Зачем ты здесь? Почему раньше не сказал?

– А я разве знал, кто ты? Ведь сама ничего не говорила, а уж тем более про него, – и посмотрел в сторону двери где послышались шаги. Его палец чуть сильней надавил, и Светлана вскрикнула.

Руслан был доволен тем, что вернулся его друг. Да, у них были разногласия, дулись, даже несколько раз подрались из-за пустяка, но он его единственный на которого всегда можно положиться. Руслан открыл дверь и вошел в кабинет.

– Не соскучились?

– Да нет, – спокойно сказал Вадин.

Светлана отошла от картины, что висела в кабинете, ее лицо было бледным, а губы чуть дрожали.

– Что-то случилось? Ты нормально себя чувствуешь? Присядь.

– Нет, я пойду в дамскую комнату, тяжело дышится.

Вышла из кабинета, и цокот каблучков затерялся в глубине коридора.

– Она у тебя горячая, покладистая.

– Покладистая? – спросил Руслан.

– Будет хорошей женой. Ладно, я пойду, у вас свои дела, а мне неинтересно на вас смотреть.

– Ты опять убегаешь? Вот так просто, пять лет и снова?

– Да нет, я хочу немного задержаться в городе, ты не против? Но мне надо и правда идти, извинись за меня перед женой.

– Ладно, – сказал он и уже хотел обнять друга, но тот развернулся и быстро вышел из кабинета.

– Блин.

Руслан тянулся к людям, но почему-то его сторонились, может, тому виной его строгая мать, или отец, который только и говорил, что он избранный. У него не было друзей, приятели, знакомые, ни друзей, с которыми мог бы поговорить, вспомнить, посмеяться от чистого сердца, не было, только Вадим.