Ракушка

«А он, впрочем, ничего», – оценивая его внешность, голос и манеру поведения, сказала она себе.

2. Звенящий звук смерти

К ним никто не вышел. Оля стала нервничать и пошла к дежурной, но оттуда ее отправили обратно, сказав, что идет операция.

– Операция? – чуть ли не взвизгнула она и побежала к Веселову, которому, похоже, было не до веселья. – Он на операции, – заявила Оля. – Что случилось? Говорите.

– Я не знаю. У нас за двадцать лет на производстве почти не было травм. Крановщик задел за балку, она выбила крепления, сорвались шарниры, что выступали страховкой для лесов.

– Придавило, – ее руки затряслись, в глазах потемнело и, шаря рукой, она с трудом нащупала диванчик. Сев на него, стала слушать гул, что нарастал в ушах. Казалось, что на тебя мчится поезд, еще немного и он…

– Все хорошо?

– Нет, – сквозь тошноту ответила Оля и провела ладонью по вспотевшему лбу.

– Я сейчас воды принесу, сейчас…

Шаги мужчины затихли.

– Придавило, – тихо прошептала Оля, и ей стало страшно.

Она не представляла свою жизнь без Вадима. После того вечера у Ирины они еще несколько раз встретились, а потом понеслось, словно на горках. Хочешь остановиться, но не можешь. Оля знала, что полюбила его. Пела, кричала, читала стихи, не могла спать по ночам, все время думала о нем. Он тоже по-детски влюбился, хотели пожениться, но его мама была против, мол, пока не получит диплом, и речи не может быть.

– Ольга Михайловна, слышите меня? – она подняла глаза и посмотрела на мужчину, который протягивал ей пластиковый стакан с водой. – Вот, возьмите.

Оля сделала глоток, совершенно безвкусная вода. «Странно, – подумала она. – Из крана дома, там вкус металла, а в общаге запах хлорки. А вот в деревне, где ее дедушка набирал из колодца, там сладкая».

– Спасибо.

– Это Егорыч.

– Здравствуйте, – сказала Оля, посмотрев на мужчину, он теребил в руках край халата.

– Он крановщик.

– Извините, – сразу сказал Егорыч, – зацепил, там узкий проем в шахту, опускал генератор и зацепил.

– Да, да, – тихо ответила она, – значит, вы крановщик?

– Да, я не хотел, понимаете, я…

– Понимаю.

Оля не знала, что сказать, ей стало одиноко, словно очутилась на голой скале посреди моря. Крановщик еще что-то говорил, но она его не слушала, а только видела перед собой лицо Вадима.