Театральные подмостки

На Аскара тебя номинировала… Всё для тебя, Ваня, – и хлеба, и зрелища, – тут же повернулась к Алаторцеву, состряпала обиженное лицо и говорит: – Вот, Лев Сергеевич, мы, женщины, мучаемся, страдаем… Не знаем как угодить… За что, спрашивается? Что, спрашивается, взамен?

– Олёшенька, я тебя ещё соплюхой с тонкими косичками помню. Что-то не видел, чтобы ты мучилась… Ежли мы сейчас начнём твои романы считать да пальцы загибать, так ни моих, ни твоих не хватит.

– Я, Лев Сергеевич, – насупилась Ольга, – о настоящей любви говорю, а вы какие-то пальцы загибаете.

В это время зрительный зал уже наполовину наполнился. И все так старательно внимают, и лица у всех такие одухотворённые, жаждущие откровений…

– Вы бы хоть фотокарточку показали, – с надеждой сказал я, – а то я никогда свою любимую не видел… Мне, например, тоже интересно. Может, там пиранья какая-то…

– Смейся, смейся… И так уже дошутился… Да-а, права была Ксенька. Как в воду глядела… – сокрушалась Ольга. – Так и сказала: «Не почувствует меня Ваня.

Столько лет как собачка за ним бегала, почти на всех спектаклях была, и хоть бы какое-то внимание в ответ». Да, Ваня, дожил ты до преклонного возраста – тридцать четыре года! – и не удосужился свою любимую встретить… Вот повлекут тебя черти на суд божий, и что ты скажешь?

– Что-то не видать чертей ваших. Ну, придумаю что-нибудь…

– Придумает он. Да тебя убить мало! Что, совсем не знаешь её лица?

– Да откуда!

Алаторцев покачал головой и говорит:

– Эх, Ваня, не познакомился ты с Ксенией в земной жизни, теперь её душа за это тебе мстить будет.

Вот и расхлёбывай на этом свете. А души страшно мстят, ох и страшно! Ну да сам виноват, наворотил делов.

Мне это показалось забавным.

– Так она, значит, мстит?

– Лев Сергеевич, вы на Ваню оторопи не наводите. Ну, помучает маленько, попугает, не без этого. Оставлять безнаказанно нельзя. А ты, Ваня, как хотел? Родной душе жизнь исковеркал. Она-то тебя, искариота, почувствовала, всё ждала, ждала… Вот и поделом тебе.

– Может, она и котлеты отравила? – спросил я.

– Не боись, усопший, ешь спокойно. На покойников яд не распространяется.

– А я и не боюсь. Я бы с удовольствием ещё раз умер. Может быть, хоть в ад попаду, в коллектив.

– Попадёшь ещё, не торопись.

– Да ладно. Ну что, фотоальбом смотреть будем? Врага надо знать в лицо…

– Обойдёшься, сам должен догадаться. И вопче, ты что такой довольный? Весёлое лицо у покойника – как это фальшиво и противоестественно!..