Стук

«Какого черта?» – мысль, словно струна, завибрировала, она повторялась и повторялась бесконечно, а он в упор пялился на Марину и не узнавал ее. «Что она делает?» – очередная мысль заиграла в голове и опять стала повторяться.

Этот сладкий и такой глупый поцелуй. Марина даже не знала, почему решилась, вдруг захотелось и все. «Он мальчишка, сосунок, что он смыслит в любви и уж тем более в поцелуях», – думала она, смотря, как тот возится с мертвым магнитофоном. Он откопал его на антресоли, мама говорила выкинуть, но отец не хотел и все время повторял, что это раритет и его место в музее.

И вдруг, даже не успев подумать, она сказала:

– Можно я тебя поцелую?

Девушке стало как-то не по себе, даже стыдно, что пристала к брату с такой нелепой просьбой. А он вместо того, чтобы сказать нет, взял и согласился. Поцелуй, что он дал ей? Так, пару секунд непонятного ощущения, будто взяли и все взболтали, тут нежность и отвращение, стыд и желание, тут тяга и желание убежать к себе в комнату.

Она закрыла глаза, чтобы ничего этого не видеть, и просто постараться запомнить, каково это – целоваться.

Марина давно мечтала об этом. Так, ходила с Артемом, но не разу не целовалась. Может боялась, а может что-то держало ее. Оля, подружка, та только и трещит, что поцеловалась то с тем то с другим, но Марина не могла так. Но почему? А ведь так хочется, она даже просыпалась ночью и ощущала на своих губах прикосновение. Иллюзия испарялась уже через несколько секунд, как открывала глаза.

Закрывала их и опять это прикосновение, будто он тут.

Вадим словно в карауле стоял и не шевелился. «Ну и ладно», – плавно, словно слабый ветерок, проскользнула мимо мысль. Она прижалась к нему еще раз, а после еще и еще. Что-то было, но что? Что-то там, в груди, тикало словно бомба, которая должна взорваться, но Марина не знала когда. Она снова прижалась, чуть приоткрыла рот. Почувствовала мяту от жвачки, которую братишка любил мусолить часами.

Что это? Вспышка в глазах, словно кто-то провел фонариком, захотелось зажмуриться.

Она потеряла равновесие, губы разомкнулись. «Что?» – только и успела с досадой сказать, как открыла глаза и посмотрела на опешившего брата.

– Че уставился? – по привычке сказала девушка и, повернувшись, вышла из комнаты.

«Вот дурак, дурак, дурак, – повторяла Марина про себя. – Не мог даже поцеловать, а я-то…» Она захлопнула за собой дверь и, с досадой обняв подушку, шлепнулась на диван.