Искаженные

Правда, при его 80 кг и росте в 163 см комплекция позволяет быть только магом. Или толстым крадущимся убийцей. Но хрустящие под туристическими ботинками ветки громко оспаривали такое предположение. Ну и ок, магом – значит, магом. А еще лучше – друидом. Барти Уоррен – звучит довольно неплохо. Если, например, поменять БАРТИ на БАРТИУСА, то вообще крутяк. Сразу +10 к репутации и +15 к урону от заклинаний магии природы.

Прямо скажем тучноватая комплекция не мешала Барти ловко залазать на огромный тополь, прозванный им, как друидом, Сторожем, который будто приподнимался на цыпочках и глядел поверх густых крон деревьев Жуткого леса, наблюдая, все ли хорошо и спокойно, пока Барти в школе или делает домашнюю работу.

Ведь кто-то же должен присматривать за лесом – его обителью, местом, куда Барти заскакивает после школы, чтобы и прочитать тот или иной параграф, и перекусить купленным по пути в гипермаркете «Мы с вами» излюбленными прохладными онигири, и погрузиться в новенький фэнтези-роман, и, наконец, снова вернуться к РУЛБУКУ – своду правил по разрабатываемой им настолке.

Рулбук, следует заметить, штука сугубо любопытная. Толстенная потрепанная тетрадь, некогда бывшая скетчбуком, но быстро переросшая в нечто большее. Мягкий, но прочный переплет, множество страниц из крафтовой бумаги хранили десятки зарисовок, сценок, моделей гипотетических и нереализованных игр, всякие отрывки из вымышленных историй, справочную информацию по разным ЛОРам, осколки правил, дизайн фигурок, типы игровых полей и бла-бла-бла.

Настольная книга Бартиуса. Гроссбух. Нет, не так. Книга Таинств! И все это самыми разными чернилами – черные, синие, зеленые, красные, от шариковых ручек, гелевых, перьевых. Полная визуальная мозаика!

Но это второстепенно (при всей-то любви Барти к настольным играм), ибо больше всего на свете его занимали правила ЭТОГО мира. Точнее, по каким законам он существует. Он видел мир как Игру, а, как известно, в правилах любой игры есть бреши, и про себя себя Барти называл свое хобби ВЗЛОМОМ МИРА, но пока что это больше походило на созерцание и изучение с редкими экспериментами.

Он пытался выявлять закономерности между событиями, пытался понять, может ли одно всегда вытекать из другого и оставаться неизменным. Можно ли обмануть закон подлости (да, можно), может ли Баттермилк, который Барти видит как ожившую настолку, иметь алгоритмы и когда, елки-палки, Барти, на правах гейм-мастера, начнет управлять партией и, ну, манипулировать ходом событий.