Искаженные

Барти, как и подобает герою фэнтези, задрал голову и посмотрел на солнце. Потихоньку алеет, тускнеет. Скоро в городе начнет темнеть. И придется идти домой. В очередной раз выслушивать от отца и вечно поддакивающей матери, какой Барти толстый, почему бы ему не побегать, ну хотя бы на беговой дорожке наверху, сын, ты уже в том возрасте, когда пора нравиться девочкам, да перестань, он опять запрется сейчас у себя и будет играть в свои картонки, как настоящий мужчина.

Ужас. Как не хочется. Его рулбук – то ли про выдуманную игру, то ли про реальную.

Но все так тесно сплетается, что, наряду с его параллельными фильтрами реальности, правила будут так же гибки и смежны. Но до этого далеко.

Барти проглотил ком расстройства.

После, уже на выходе из Леса, когда внизу показались Пустоши (пустырь за гипермаркетом) и Ярмарка (непосредственно «Мы с вами»), Барти решил, что настоящая Игра не должна быть абсолютно спокойной, а интерес к ней должен подогреваться какими-то ивентами (локальными мероприятиями, если попроще).

Не войнами, конечно, но всякими небольшими сражениями и необычностями.

Он, как герой, должен регулярно подтверждать свое геройство. Ну и мастерство над Игрой. Ведь меч нужно регулярно точить, чтобы он не затупился. Барти нужно убедить себя, что он Способен. Убеди себя – а потом убедишь остальных. Сперва важна вера в свои силы.

И надо бы удивиться, но Барти совсем и не удивился, когда его взор заполонил яркий свет Драконова Дыхания Железного Дракона. Ксеноновых фар, короче.

Машина была повсюду и везде и, похоже, неслась прямо на него. Она взялась из ниоткуда, и рев мотора, смешанный с визгом тормозов и трением шин по раздолбанному асфальту, навалились внезапно, будто давно изнемогали от нетерпения. Барти мало чему удивлялся. Он воспринимал все как данность, которую надо переварить. Есть и есть.

Хотя какой «есть и есть»? Это же сражение! Чудовище на его пути! Не можешь победить – прогони! Опыт зачтется в любом случае. Станешь сильнее.

Наш друид поднял руки, рюкзак в страхе прилип к мокрой от пота футболке, и с губ слетела какая-то непонятная, но абсолютно уверенная тарабарщина.

В салоне тряхнули длинной белой (для Барти – седой) шевелюрой, выматерились заплетающимся языком и рванули влево. Пежо 307 цвета пепла, припорошившего базальт, испуганно – а то и трусливо, ха! – улизнул с дороги и невнятной походкой (поездкой?) помчал в окружную, огибая Ярмарку.

Барти снова вмешался в правила игры. И снова сработало.