Искаженные

Где-то неряшливые, в чем-то апатичные, максимально пассивные и обособленные. Детский сад и школа расположены практически в центре трущоб, отчего дети вырастают замкнутыми и, хм, преданными геолокации и контингенту. Монотонная (как будто у других не такая) работа с не самой высокой ставкой, уныние типовой невзрачной застройки с низкой квартплатой угнетают местных. Близость с Этери-Рич лишь усиливает их злобу и хмурь, отчего два района, противоположные по статусу и разделенные Сквозной, ведут что-то наподобие холодной войны, и частенько западникам, как их называют остальные, приходится разнимать дерущихся чад, которые воплотили в жизнь желания их родителей.

К слову сказать, родители из Этери-Рич чаще просто вызывают полицию и затем угрожают судами и имеющимися связями. А еще чаще просто приучают детей не выходить за пределы частной территории, отчего их отпрыски вырастают такими же замкнутыми, только с золотым отблеском.

Со временем Алекс приобщился к любви к красивому и эстетичному (все-таки жена закончила художественный лицей и десять лет работала дизайнером) и потихоньку сменил отношение к родному району.

Чувство ностальгии тлело, но почти полностью заместилось осознанием, что тут, конечно, так себе. Волей-неволей будешь хмурым. Здешние дома будто измазаны сажей, особенно в сумерках, и при всей своей цветастости напоминали скорее разукрашенных на железном столе патологоанатома мертвецов. Как его бабушка в день похорон. Размалеванная, но насколько нарочитая, настолько же и безжизненная и неестественная.

Здесь располагался дом родителей Алекса. Здесь жили его мама и сестра Саманта со своим сыном Максом. Здесь рос он сам. Первые разы, когда Лен приезжала сюда из Российского Союза, ее все устраивало, но по мере узнавания города, его ландшафтов и пейзажей стала проявлять желание о смене обстановки. А именно – жилья. Так, например, у них случилась ипотека в Тихом Округе – куда более благоприяный район, с кучей зелени, к тому же рядом заливисто журчала Быстрянка, распыляя в воздухе мельчайшую водяную пыль.

Но дотуда, простите, сейчас топать и топать, а город хоть и небольшой, но глазастый, а Лен – учительница. Не подобает шлындать по Баттермилку в таком виде.

Сегодня более-менее регулярные заходы в Западный Удел стали чем-то ностальгическим, местом, где начинались отношения Лен и Алекс, где они познавали друг друга и строили планы на совместное будущее. Никаких угнетений Лен не ощущала. Чего-чего, а настроения западников ей непонятны.